.RU

9. Связь "фалсафы" с наукой и практической деятельностью. Опыт как элемент знания


^ 9. Связь "фалсафы" с наукой и практической деятельностью. Опыт как элемент знания
Основная характеристика средневекового знания - умозрительность. Логика как главный способ получения знания и его организации. Обнаружение недостаточности чисто логической аргументации истинности знания.

Поиски достоверных оснований в исходных посылках. Обращение к опытно-практическому знанию как сфере получения исходных посылок. Основные параметры опытно- практического знания, новое понимание опыта по сравнению с античностью.

И религиозное и светское философское знания были направлены на поиски достоверной опоры. Но философско-научное знание устремлялось на постижение мира социального, мира природного, а религиозное обращало свой взор на мир запредельный, и познание дольнего мира играло в нем служебную роль подступа к миру иному. "В дорогу! В дорогу! - писал аль-Газали. - Жить осталось совсем мало, а перед тобой еще долгий путь. Наука и дела, в кои ты погружен, - лишь обман и иллюзия"213. В труде "Воскрешение наук о вере" он приводит слова суфия ас-Салаби:

От мира устранись, его не добивайся,

Не добивайся гибельного плена.

Добром его дурное не покроешь,

И зло его, признайся, перевесит214.

Установки в концепции знания, развиваемой философами, были прямо противоположными. Конечно, они тоже нередко напоминали читателю, что он должен думать о будущей, посмертной судьбе. Но это было скорее оперирование привычными читателю образами и словами или же метафорическое выражение отнюдь не религиозных идей. Основное же содержание их учений было обращено к практическим делам и нуждам людей.

В арабской средневековой науке связь ее с практикой находилась в парадоксальном состоянии. С одной стороны, наука оформилась как теоретическая система, выделенная из непосредственной практики жизни и отделенная от последней, имеющая свое собственное содержание и свои собственные импульсы движения. С другой же стороны, она, сосредоточившись на самодвижении, на организации знаний внутри своей конструкции и отвлекшись от практической основы, подверглась опасности полностью превратиться в сумму спекуляций. Таким образом, завоевание наукой самостоятельного места оборачивалось тем, что созданная ею система рациональностей могла утратить статус истинности. Требовался выход в практику, но уже не как неразвитую сферу примитивной жизнедеятельности, а как сознательно принятую наукой и обязательную для обеих арену взаимодействия. Математик аль-Хорезми, живший в 780-830 гг., писал о цели своего алгебраического трактата "Книга об исчислении алгебры и аль-мукабалы": "Я составил краткую книгу об исчислении алгебры и аль-мукабалы, заключающую в себе простые и сложные вопросы арифметики, ибо это необходимо людям при делении наследства, составлении завещаний, разделе имущества и в судебных делах, в торговле и всевозможных сделках, а также при измерении земель, проведении каналов, в геометрии и прочих разновидностях подобных дел"215.

Мы останавливаемся на общественной функции научно-философского знания потому, что она расширяла опытную практику знания и открывала ему выход в новую область методологии, давала новую базу определения достоверности знания.

Об интересе к опытному знанию, об организации практики наблюдения на мусульманском Востоке свидетельствует история его науки. Хотя положение ученого здесь не было материально обеспечено, все же некоторые интересующие правителей исследования финансировались ими.

Существовали даже центры, организованные наподобие исследовательских, имеющие сложное оборудование научные сообщества, такие как Мегарская обсерватория

Насириддина Туси (XIII в.) или обсерватория Мухаммеда Улугбека близ Самарканда (XV в.). В X в. были созданы "дома науки". И хотя слово "наука" вовсе не имело того смысла, который мы придаем ему сейчас - оно, как правило, означало религиозные знания, а "ученым" назывался прошедший специальное обучение богослов, - тем не менее в "домах науки", имевших огромные библиотеки, можно было найти книги по любой отрасли знания и доступ к ней имел всякий, стремящийся к знанию.

Арабские ученые выдвинулись во многих областях науки: в математике, химии, медицине, астрономии, физике, оптике и т.д. Арабо-мусульманские ученые оставили свои имена даже в истории аэродинамики. Турецкий исследователь А. Терзиоглу изучил рукописи, отражающие историю техники и первые попытки полетов в IX-XVII вв. в странах мусульманской культуры. В них встречается описание зависимости между поверхностью крыльев и весом птицы с целью установления физических основ полета. Попытку полета сделал в 1010 г. Джаухари из Фараба. В X в. в Андалусии Аббас ибн Фирнас совершил короткий полет с приземлением с помощью сконструированных им несущих поверхностей.

Джабир ибн Хайан высказал мысль о возможности создания живых существ искусственным путем. Соответствующую область знания он назвал "наукой об искусственном творении". "Эта наука, -писал он, - возможна, ибо живое существо есть следствие взаимодействия сил природы. Природа же, производя соответствующие вещи, подчиняется определенным законам, тайну которых может раскрыть наука весов", т.е.знание законов количественных отношений. Джабир ибн Хайан провозгласил опыт в качестве основы научного исследования:"Долг занимающегося физическими науками и химией - это труд и проведение опытов. Знание приобретается только посредством них". Аль-Фараби, утверждая идеи Аристотеля на почве новой культуры, учил, что "интеллект - это не что иное, как опыт"216. Об опыте как одном из видов посылок, применяемых в силлогизмах, говорил и Ибн Сина217. Причем опыт включается им в число посылок высшего, доказательного силлогизма, ведущего к достоверному, истинному знанию.

Отмечая факт признания роли опыта, важно, однако, определить, что вкладывается этими мыслителями в понятие опыта и какое мест отводят они ему в познании.

Суть античного отношения к чувственной практике во многом выражают слова Эмпедокла:"В присутствии предметов мудрость людей возрастает"218.

Понимание опыта арабо-мусульманскими воспреемниками греческой мудрости рассмотрим на примере Ибн Сины. Опыт им описывается как посылка, которая познается посредством разума и ощущения: "... например, если чувство каждый раз воспринимает вещь в каком-то действии или в каком-то состоянии и каждый раз видит ее именно такой, то разум познает, что это происходит не благодаря случайности"219. Опыт появляется тогда, когда душа уверена в неслучайности явлений и с ним соотносятся другие состояния вещи"220. В "Книге спасения" понятие "опыт" Ибн Сина связывает с понятием одной из потенций разумной души - с наличием в умозрительной силе первых элементов разумного восприятия, которые принимаются "не путем приобретения извне"221, т.е. опыт является скорее характеристикой внутреннего содержания разумной души. Если опыт и выходит за пределы индивидуального сознания, то только в плане контакта человека с совокупностью знаний, хранимых в книгах и преданиях, знаний, получаемых от учителей, наставников.

Однако такое определение опыта не вполне адекватно реальной практике ученого- естественника. Методологические установки ученого отражают довольно высокую развитость научного знания, позволяющего построить определенную картину природы и совершенствовать эту картину. В то же время данные установки воспроизводят слабость практической вооруженности. Практические знания, в том смысле, как их определяет Новое время, становятся реальной опорой в рассуждениях Ибн Сины об образовании гор и минералов. В доказательство идеи отсутствия пустоты Авиценна приводит естественные, т.е. опытные, свидетельства, например, наблюдение, что кровососная банка втягивает вместе с воздухом кожу, или наблюдения, связанные с инженерными работами, с деятельностью насоса222. К такого же рода аргументации прибегает Ибн Сина, опровергая мнение, что теплота происходит от движения, обнаруживающего огонь, скрытый внутри тела. Этому мнению он противопоставляет наблюдение, что оловянный наконечник стрелы от движения не плавится223.

Опыт медика, наблюдения за явлениями, возникающими в результате загораживания путей проникновения "двигательной, ощущающей и воображающей сил", подтверждали вывод Ибн Сины о том, что "первым носителе телесных сил души является тонкое, проникающее в поры, тело: тело это есть не что иное, как дух". О том, что орган рождения духа - сердце, свидетельствует, по мнению Авиценны, то, что было выявлено при искусных вскрытиях224. Прославленный медик дает достаточно детальное описание сердца (первое начало), печени (второе начало), мозга (так же второе начало). Особенно подробно в "Книге исцеления" он излагает свои представления о мозге.

До Авиценны многие ученые считали, что источник зрения - хрусталик. Он же доказал, что изображение предмета дает сетчатка. Все направления терапии обогащены Ибн Синой. Он установил различия между чумой и холерой, между плевритом и воспалением легких, дал описание проказы, диабета, язвы желудка.

Таково основное понимание роли опыта. О сдвигах, происходящих в этом понимании, я скажу позднее. Сейчас же важно выявить доминирующие характеристики представления об опыте.

Связанная с эмпирией сторона деятельности Ибн Сины, испытавшего значительное влияние учений Галена и Секста Эмпирика, дает основание выделить в его научном творчестве(как и в творчестве других передовых ученых его времени) новые, по сравнению с Аристотелем, тенденции. Это связано с тем, что Ибн Сина видел в творении вещного мира не только его "необходимость", но и его "возможность", альтернатив его развития. Эта определенная "случайность" требовала помимо оперирования непреложными знаниями, истинами обращения к практике жизни, придания ей большего, чем в античности, методологического значения.

В исследованиях Авиценны появляются элементы аргументации, которая в Новое время определяется как эксперимент."Эксперименты - это посредники между природой и понятием, между природой и идеей. Рассеянный опыт слишком принижает нас и мешает достигнуть даже понятия. Каждый эксперимент уже теоретизирует..."225.

Нередко последователи арабо-мусульманской философии и науки называют ученых стран Ближнего и Среднего Востока экспериментаторами. Я хотела бы внести в это понимание ряд исторических и теоретических уточнений.

Не всякое испытание практикой является экспериментом. Иначе все необузданные манипуляции средневековых алхимиков и даже метод "проб и ошибок", характеризующий познавательную деятельность животных, мы должны были бы квалифицировать как экспериментирование. "Действие становится экспериментальным, т.е. теоретически нацеленным, когда в него включается противодействие, возвращающее наше внимание к исходному предмету"226. В это понятие я включаю целый комплекс компонентов: и мысленный эксперимент, экспериментальную практику, и категорию решающего эксперимента. Основными для этой совокупности характеристиками я считаю: 1) сознательную установку на предметно- практическую деятельность, 2) активное вторжение в процесс наблюдения, практику,3) стремление выявить недоказательность, недостоверность полученного знания, опровергнуть его, подвергнуть "испытанию на прочность", 4) выдвижение на передний план методологического принципа "сомнения".

Новая наука не просто обращается реальности, опыту, факту - она вводит новый факт, новый опыт в новую теоретическую, идейную систему. Экспериментализм – это новая рационализация, вернее, построение новой системы, включающей целенаправленную опору на факт. Конечно, таких "дедуктивных" элементов методологии современной науки у Авиценны мы найти не можем, но тенденцию к этому у него уже можно заметить. Для этого обратимся к анализу его врачебной деятельности. Естественно, что как медик и фармаколог Авиценна должен был помимо простых наблюдений пытаться апробировать выводы из наблюдений на практике, т.е. проводить опыты. Излагая учение о лекарствах, Авиценна писал: "Свойства лекарств познаются двумя путями: путем сравнения и путем испытания... Испытание приводит к достоверному познанию свойства лекарства только после соблюдения (известных) условий"227. И далее следуют методологические указания по проведению опыта. Вот некоторые из них: требование свободы лекарства от дополнительных качеств; простота болезни, на которой опробуется лекарство (наличие осложнений болезни не позволяет определить причину того или иного действия лекарства): "...требуется, чтобы опыт проводился на теле человека"228.

Надо сказать, что в то время в странах Ближнего и Среднего Востока появилась обширная база для организованной врачебной практики. Скученность населения городов, довольно густая сеть торговых путей и постоянное наличие массы пришлого торгового люда, с одной стороны, и распространение эпидемий, необходимость изоляции и лечения больных - с другой, потребовали организации таких медицинских учреждений, как больницы.

Как заметил во вступительной статье к русскому шеститомному изданию "Канона врачебной науки" Б.Д.Петров, в больницах врач имел дело уже не с единичными пациентами, а с десятками и сотнями больных, получая возможность обширной апробации своих знаний. В "Кабус-намэ", сочинении, написанном современником Ибн Сины Кей-Кавусом, говорилось: "Лечащий должен много экспериментировать... Пусть он работает в больницах, видит много больных и много лечит... дабы он видел собственными глазами то, о чем читал в книгах, и не оказывался беспомощным в лечении"229. Эта новая сфера практики сразу выдвинула медицину в разряд опытных наук.

В других областях науки и Авиценна и некоторые другие его современники также значительно расширили сферу опытного знания. Правда, чаще опыт был все еще тождествен наблюдению. Например, Бируни, описывая в "Минералогии" свойства янтаря, замечал: "Цвет его остается неизменным, но если его прокипятить в растворе шаб`а (квасцов - Прим. автора) в медном котле, то он краснеет, а если в горшке в растворе бакам`а (сандала - Прим. автора), то становится желтого цвета"230. Что касается наблюдательности, то эта сторона сознания и деятельности средневекового ученого мусульманского Востока была в высшей степени развита - все замечалось и описывалось. Тщательно собирались различные сведения, сообщения очевидцев, легенды и т.п. Работы Бируни, например, свидетельствуют о тонкой его наблюдательности: он описывает рассвет и сумерки, прилив и отлив, дождь, молнии, цвет Луны во время затмения, драгоценные камни и их свойства, подмечает сходство действия янтаря и магнитного железа и т.п.

Работая над теорией образования камней, Авиценна пытался изучить состав встречающихся ему различных природных образований, испытывал их. "В Хорезме, - писал он, - я задался целью расплавить один такой наконечник", представляющий упавшее с неба во время грозы тело в форме наконечника стрелы231. Там же Авиценна говорит о необходимости знания различных признаков тех или иных субстанций как основы для "создания или устранения" вещи232. Практика понимается здесь не как пассивная деятельность, а как деятельность, нацеленная на создание нового или на разрушение, уничтожение субстанции, причем не механическое, а связанное с изменением сущности. Таким образом, устанавливается корреляция между знанием истины и умением воздействовать на природу вещи, и нужен только один шаг, чтобы перейти к экспериментальной практике как методу познания.

Представление об эксперименте не было чуждо античной и тем более средневековой науке. Мы имеем в виду представление о мысленном эксперименте, правда, не оформленное понятийно. Например, отвергая притяжение и доказывая перипатетический тезис о естественном движении тел (стремлении их к своему месту), Ибн Сина строит "мысленный эксперимент". Если бы, рассуждает он, тела притягивались – огонь небом, камень землей и т.д., - то тяжелые и большие тела было бы притянуть труднее, а маленькие и легкие - легче; но в действительности мы видим обратное. Значит, движение имеет природу233.

Элементом вызревавшего методологического принципа эксперимента, в частности мысленного эксперимента, было широкое использование доказательства "от противного", которое хотя уже имело место в античности, практически не выходило за пределы математики. У мыслителей средневекового Арабского Востока оно было введено как способ построения мысли в разные сферы науки. Иногда аргументом "от противного" становились реальные факты, отклонения и нарушения в реальных объектах исследования, например, описывая работу мозга, Авиценна замечает: "Хранилище общего чувства есть сила представления, и она находится в передней части мозга. Вот почему, когда эта часть повреждена, действие представления нарушается... Хранилищем идеи является сила, называемая памятью, и она находится в задней части мозга. Вот почему, когда она повреждена, наступает нарушение в том, чему свойственно сохранять идею"234.

Очень важным моментом становления нового метода было развитие такой формы анализа, как логическая критика, состоящая в опровержении какого-либо положения путем доведения его до абсурда235. Подобную работу по выяснению достоверности сомнительной посылки проделал уже аль-Фараби: "Ясно, что тот, кто не хочет в своих убеждениях и мнениях ограничиваться презумпциями (а это такие убеждения, обладатель которых не уверен в себе), - тому необходимо перейти от них к противоположностям"236.

С целью критики недостоверного суждения Авиценна вводит в анализ "испытательный" и "противодействующий" силлогизмы, позволяющие выяснить действительный характер знания, истинность которого утверждает оппонент, дать отпор невежественному претенденту. Ученый с помощью логических приемов стремится "обнаружить недостоверность" (а не просто доказать достоверность), требует "опровергнуть все эти возможности, чтобы осталась одна"237.

Это уже серьезная тенденция в развитии метода научного исследования - если и не сознательная ориентация на использование антитетики в качестве одного из центральных приемов анализа, то все же достаточно частое обращение к такому стилю мышления.

Обращение к антитетике как методологическому приему вызывалось опять-таки необходимостью определения достоверности знания, достоверности исходных посылок, на которых базировалось знание. Исходными посылками, принимаемыми без доказательства, признавались не только первичные принципы аксиоматического характера, но и ощущения, накопленные опытом впечатления, знания, приобретенные путем воспитания, общепринятые мнения и даже предположения, допущения и тому подобные тезисы. Естественно, что и аподиктические, а тем более диалектические и софистические конструкции требовали постоянной проверки, пристального надзора за правильным оперированием мысли. Необходимо было проделывать работу по выделению сферы достоверного знания, отделению его от сферы мнения. А это уже само по себе означало утверждение антитетики, противоположение истины лжи, достоверности недостоверности, "склонности души верить чему-то, но в то же время сознавать возможность противоположного"238. Что же касается области мнения, к которой Аристотель и его средневековые восточные последователи относились как к основной, повседневной жизненной сфере формирования начального, условного знания, то это область меняющейся ситуации239.

Таким образом, "возможность","вероятность", "противоречивость" вводятсяв перипатетическую науку как фундаментальные характеристики исследования. Но тем самым предполагается признание "недостоверности" обширной зоны знания, его приблизительности, не абсолютности, относительности, а следовательно, и сомнение в нем. Однако сомнение это не становится у восточных перипатетиков методологическим принципом исследования, а только отвечает попытке выделить область истинных достоверностей, которые составляют достояние интуитивного опыта, непосредственной очевидности.

Так же в итоге обстоит дело и с отношением к опыту. Несмотря на достаточно широкое введение его в структуру научного исследования, научного знания, опыт и тем более эксперимент не стали еще главным компонентом деятельности ученого. Математические главы "Даниш-намэ" очень наглядно показывают, что во всех областях науки (в сельском хозяйстве, астрономии, медицине и пр.) господствующим остается такой способ познания как наблюдения. Не испытание, не эксперимент направляют работу ума, а, наоборот, ум ученого подлаживается под наблюдение. Мир может наблюдаться, но в происходящие в нем процессы нельзя вторгаться - это противобожественно. В общении человека с предметным миром преобладала установка на субъект - на его преобразование, совершенствование с тем, чтобы он мог лучше видеть, распознавать и объяснять наблюдаемый объект, в котором всегда уже наличествует истина.

Находясь в пределах античной средневековой конструкции науки, Авиценна часто смешивает тончайшие наблюдения душевных явлений с метафизическими концепциями, представлениями о душевных "силах".

Еще ярче и определеннее взгляд на научное знание выражен в отношении Ибн Рушда к алхимии: "Весьма сомнительно, существует ли алхимия (как действительная наука); если да, то ее искусственные произведения не могут быть тождественны с произведениями природы; в лучшем случае искусство может только подражать природе, но оно никогда не достигнет действительности самой природы"240. Здесь справедливый скепсис сочетается с пиетистским почтением к природе, с неприятием вторжения в нее человека. В свете сегодняшних экологических проблем в этой позиции можно усмотреть позитивное начало, но понятно, что оно отнюдь не способствовало осознанию науки как теоретико-экспериментальной системы знания.

Само собой разумеется, что в эпоху арабо-мусульманского средневековья для эксперимента еще не было достаточной технической базы (инструментов, приборов). Не было и точности интуитивно схваченных концептов галилеевского времени, выражающих самые простые реальности, такие как "масса" и т.п. Близкие обыденному опыту понятия "простые вещества", "элементы", "силы", нерасчлененность обыденного опыта и научных представлений не позволяли расширить сферу антитетики, развить метод противопоставления, опровержения до принципа методологического сомнения, а повседневный опыт наблюдений превратить в опыт научный, предполагающий практику эксперимента. Роль последнего могла быть понята только в условиях выдвижения опыта на передний план, осознания его значимости.

Экскурс в средневековую науку арабо-мусульманского Востока показывает, что в научной мысли этой эпохи, несмотря на естественные для нее слабости, наметилась серьезная тенденция, выводящая эту мысль на новый путь. Опытно-экспериментальная практика давала ищущему достоверные основы, сознанию - дополнительную опору к разуму. Помимо интеллектуально-интуитивных очевидностей сознание обрело еще методологическое оружие, усиливающее возможности разума. Опыт заострял деятельность таких средств познания, как наглядное восприятие и рациональное мышление, выявляя некоторые структуры вещей, которые без него были бы неясны. В эксперименте разум находил подспорье своей виртуозности в настойчивых поисках истины. И хотя прорыва разума из умозрительной системы науки во времена творчества великих арабо-мусульманских философов не произошло, идейная потребность в нем уже явно назрела.

Рекомендуемая литература

Бируни. Минералогия // Избранные произведения. Ташкент, 1957. Т. 1.

Ибн Сина. Книга знания (Даниш-намэ) // Избранные философские произведения. М., 1980.

Ибн Сина. Канон врачебной науки. Ташкент, 1965. Т. 1.

Фролова Е.А. Проблема веры и знания в арабской философии. М., 1983. С. 60-72, 94-109.

Фролова Е.А. Проблема метода в наследии Ибн Сины // Вопр. философии. 1980. N 9. С. 87-99.

Фролова Е.А. Отношение к науке и научному знанию в арабской философии в средние века и в наши дни // Философское наследие народов Востока и современность. М., 1983. С. 72-96.

arhitekturnaya-semiotika-chast-3.html
arhitekturnie-pamyatnik-russkogo-srednevekovya.html
arhitekturnie-pamyatniki-pervoj-polovini-xix-veka.html
arhitekturnie-pamyatniki-srednej-azii-chast-5.html
arhitekturnie-stili-sankt-peterburga.html
arhitekturnij-ideal-russkogo-pravoslaviya-v-m-pivoev-otv-red-a-m-pashkov-m-v-pulkin.html
  • thescience.bystrickaya.ru/iz-istorii-uchrezhdeniya-i-deyatelnosti-kniga-izdana-na-sredstva-oao-amurskaya-yarmarka.html
  • bukva.bystrickaya.ru/obshaya-patologiya-i-osobennosti-sovremennogo-techeniya-sifilisa-vrozhdennij-sifilis.html
  • college.bystrickaya.ru/1-vvodnaya-chast.html
  • znanie.bystrickaya.ru/alder-g-stranica-5.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-27-dekabrya-2010-g-stranica-14.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prochitajte-rasskaz-b-okudzhavi-chastnaya-zhizn-a-pushkina-ili-imenitelnij-padezh-v-tvorchestve-lermontova-v-chem-neudachnost-vistupleniya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ispolzovanie-sobstvennih-sredstv-pri-investirovanii-innovacionnoj-deyatelnosti.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/v-b-gromov-2011-g.html
  • reading.bystrickaya.ru/matematikadan-blm-sapasin-zhetldru-zholdari.html
  • books.bystrickaya.ru/e-n-kladnickaya-rodilas-ya-v-1929g-v-g-serpuhov-moskovskoj-oblasti-v-seme-prepodavatelej-russkogo-yazika-i-literaturi-v-srednej-shkole-detstvo-proshlo-v-serpuhove-do-nachala-vojni-zakonchila-nachalnuyu-shkolu-bila-ot.html
  • essay.bystrickaya.ru/cenoobrazovanie-na-produkciyu-toplivno-energeticheskogo-kompleksa.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/politicheskaya-elita-sovremennoj-rossii-c-tochki-zreniya-socialnogo-predstavitelstva-chast-7.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-31-sovi-rasskaz-hagrida.html
  • turn.bystrickaya.ru/osimsha1-zhiinti-krs-turali-toptastirilan-esep.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/voennie-reformi-petra-i-chast-11.html
  • turn.bystrickaya.ru/otkritie-sistemi-processi-standartizacii-i-profili-standartov-stranica-9.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/ugolovno-pravovaya-harakteristika-hisheniya-predmetov-orenburgskij-gosudarstvennij-universitet-aktualnie-problemi.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-diplomnoj-rabote-na-temu-avtomatizirovannaya-sistema-vvoda-plana-evakuacii-dlya-razrabotki-pasportov-bezopasnosti-uchebnih-zavedenij-rf.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/vzaimosvyaz-mezhdu-vliyaniem-ekologicheskogo-turizma-na-rekreacionnie-resursi-i-faktorami-vliyaniya-turistskoj-industrii-na-ekonomiku-i-socio-kulturnuyu-sredu-rf.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/istoriya-razvitiya-fotografii-i-fototehniki.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/soderzhanie-programmi-obrazovatelnaya-programma-turistsko-kraevedcheskoj-napravlennosti-meridian-srok-realizacii.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/mehanika-ellinisticheskaya-epoha-chast-2.html
  • universitet.bystrickaya.ru/uchebnaya-i-metodicheskaya-literatura-monografii-izdannie-prepodavatelyami-stranica-5.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/obshenie.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-psihologo-pedagogicheskogo-soprovozhdeniya-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya.html
  • essay.bystrickaya.ru/charlz-haddon-sperdzhen.html
  • studies.bystrickaya.ru/lite-v-kokil.html
  • institute.bystrickaya.ru/gipnoz-po-materialam-sergeya-mishlyaeva.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-disciplini-specialnie-istoricheskie-disciplini-dlya-napravleniya-030600-62-istoriya-podgotovki-bakalavra-avtori-programmi.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/nalogovij-kodeks-novij-chast-12.html
  • abstract.bystrickaya.ru/23makrosociologicheskij-podhod-k-ponimaniyu-obshestva-temi-str-predposilki-vozniknoveniya-sociologii-kak-nauki.html
  • tasks.bystrickaya.ru/16-topologicheskaya-organizaciyatradicionnogo-kulturnogo-landshafta-chernov-s-z-shulgin-p-m-k-90-kulturnij.html
  • student.bystrickaya.ru/112rezultati-ispolneniya-v-2011-godu-gosudarstvennoj-funkcii-po-kontrolyu-za-rashodovaniem-subvencij-upravleniem-roszdravnadzora-po-respublike-kareliya.html
  • crib.bystrickaya.ru/informaciya-o-hode-realizacii-plana-meropriyatij-po-sovershenstvovaniyu-kontrolno-nadzornih-i-razreshitelnih-funkcij-i-optimizacii-predostavleniya-gosudarstvennih-uslug-v-oblasti-gradostroitelnoj-deyatelnosti.html
  • uchit.bystrickaya.ru/statya-46-pravo-na-otvet-moskva-izdatelstvo-galeriya.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.