.RU

Анри Перрюшо, Эдуард Мане - страница 6



недавно такой замысел показался бы ему дерзким, но сегодня его ничуть не пугает,

так как "Музыка в Тюильри" внушила художнику уверенность в себе. Прекратив

работу с Сегатори[75 - В феврале 1866 года Сегатори будет позировать Коро

("Итальянка Агостина"). Впоследствии станет любовницей Ван-Гога (см. "Жизнь Ван-

Гога"). В апреле 1885 года она основала кафе "Тамбурин" на бульваре Клиши; там

была устроена выставка картин Ван-Гога и его друзей - Тулуз-Лотрека, Бернара,

Анкетена. Ван-Гог написал ее в картине "Женщина с тамбуринами".], он просит отца

и мать позировать для картины, которую намерен выставить в Салоне.


Г-н Мане польщен и дает согласие. Одетый в сюртук и ермолку, он усаживается в

кресло красного дерева и кладет свою табакерку на стол. Чуть поодаль видна мадам

Мане - чепец из белых кружев, с широкими голубыми лентами, шелковое платье,

пышные рукава, рука в черной митенке погружена в корзинку для рукоделия. На

столе, рядом с табакеркой, видно начатое вышивание.


Как внимательно, кропотливо пишет Эдуард этот парный портрет - великолепное

изображение супружеской четы парижских буржуа середины прошлого века. От сцены

исходит какая-то неясная грусть. И г-н и г-жа Мане опустили глаза. Что видится

им сейчас? Неведомо. Они как будто грезят, они немного мрачны. Одряхлевшее лицо

старого судьи, аккуратно подстриженная борода говорят о физических страданиях,

омрачавших его последние годы.


Несмотря на такое суровое настроение, а скорее всего именно поэтому, г-ну и г-же

Мане полотно Эдуарда очень нравится. Особенно г-ну Мане - всякий раз он

старается обратить внимание друзей и знакомых на повешенное в гостиной полотно.

Похвалы, комплименты. Отец на седьмом небе. У Эдуарда несомненный талант, он его

окончательно доказал. "Ага! Хотел бы я знать, какую мину состроит этот вьючный

осел Тома Кутюр!" - восклицает г-н Мане. Сейчас он позабыл обо всех болезнях.


А Мане так нуждается в одобрении. Ему двадцать восемь лет, он жаждет похвал,

хочет услышать ропот восхищения, каким встречают обычно знаменитого художника.

Завоевать известность, ловить завистливые взгляды, слышать свое имя на устах

тысячной толпы, иметь право сказать: "Я - Мане" - ах, какое это наслаждение!

Молодой живописец только что впервые отведал такого опьяняющего напитка в

гостиной своих родителей. Теперь он верит. Верит в себя, в свое будущее, в

триумф, который придет к нему в следующем Салоне. Там увидят портрет его

родителей, но это еще не все. Он понравился своим близким; теперь он хочет

понравиться Бодлеру, "сыграть" на интересе к Испании, захватившем не только

поэта, но и публику; парный портрет четы Мане не успел окончательно просохнуть,

как художник принимается за другое и при этом огромное полотно. В то время

концерты андалузского гитариста Уэрта производят в Париже фурор. Его "Гимн

Риего" распевают повсюду. Почему бы не написать "Испанского гитариста" -

"Гитарреро"?


Наняв натурщика-испанца, он пишет с него задуманную картину. Пишет быстро, очень

быстро. И вот на холсте возникает изображение музыканта - он поет, перебирая

струны, голова повязана розовым фуляром, сверху черная войлочная шляпа, на ногах

холщовые туфли на веревочной подошве. "Ну, что ты скажешь?" - спрашивает Мане

Пруста. Ему самому очень нравится эта живопись - она выполнена широко и

свободно, сверкающими красками. "Вообрази, - доверительно говорит он, - я

написал голову одним махом. После двух часов работы поглядел в мое маленькое

зеркальце, чтобы проверить сделанное[76 - Чтобы корректировать холст в процессе

работы, художники обычно проверяют его в зеркальном отражении - так легче

заметить ошибки.], - живопись смотрелась. И больше я к ней не прикасался".

Единственная досадная деталь: работая, Мане так торопился, что совершил

промашку: написал гитариста-левшу! Он заметил это позже.


Вот так-то! Неужели господа из жюри подымут руку на "Гитарреро" и "Портрет г-на

и г-жи Мане"? Ну, разумеется, нет. Мане отправляет обе картины в Салон.

Обжегшись на первой неудаче, он не может быть спокоен и сейчас. Его тревожат

слухи, а их день ото дня становится все больше. Поговаривают, будто жюри - на

этот раз оно состоит из людей, славящихся предельной непримиримостью, - поведет

себя крайне жестко и запретит выставляться многим кандидатам. Число кандидатов и

впрямь велико. Еще в 1839 году, то есть двадцать лет назад, Бальзак в "Пьере

Грассу" жаловался, что Салон заполонен плотной массой картин. "Нынче вместо

поединка перед вами свалка, вместо торжественной выставки - беспорядочный базар,

вместо отобранного - все целиком". Не все целиком, конечно, но количество

огромное. В XVIII столетии можно было насчитать две, ну три сотни выставлявшихся

художников; с тех пор их ряды десятикратно умножились. Революционный Салон 1848

года - Салон, где вообще не было жюри и куда были допущены все без исключения

желающие экспонироваться, показывал произведения более пяти тысяч художников.

Столь могучий прилив восстановил против себя представителей власти: академики

опасаются за состояние "здоровья" искусства; в этом году они будут так же

непреклонны, как и в 1859-м.


Пока решение жюри еще не обнародовано, Мане, чтобы хоть как-то обуздать

волнение, начинает писать обнаженную натуру, приступает к работе над "Испуганной

нимфой", сделав для нее несколько предварительных эскизов. Натурщицей служит

Сюзанна. Что до позы, то Мане берет за образец "Купающуюся Сусанну" Рубенса[77 -

Эта картина Рубенса утеряна, но существует гравюра Ворстермана. На это

"заимствование" впервые обратил внимание Charles Sterling ("Manet et Rubens" в

"L'Amour de l'Art", октябрь 1932 года). "Испуганная нимфа" принадлежит музею

Буэнос-Айреса.]. Он снова ограничивается методом, апробированным в картине

"Остров Сент-Уэн", то есть просто инверсией фигуры.


Итак, свершилось. Хотя жюри ведет себя сурово, как и предполагал кое-кто заранее

информированный, безжалостно отстраняя множество присланных работ, оба полотна

Мане приняты. Г-н и г-жа Мане ликуют. Сюзанна тоже. Радость захлестывает и

молодого живописца. Наконец-то он достиг цели!


Салон открывается 1 мая. Избранная публика сразу же заполняет Дворец

промышленности, где после Всемирной выставки устраивают экспозиции такого рода.

В этом году появилось нововведение - картины повешены в алфавитном порядке, по

имени авторов. Войдя в зал "М", Мане с неудовольствием констатирует, что его

картины загнали на самый верх. Но, невзирая на плохую развеску, его произведения

привлекают всеобщее внимание, особенно "Гитарреро"; картина встречена

единодушным одобрением. Живописность этой блестящей работы влечет и чарует

публику.


"Испанский гитарист", - говорит Антонен Пруст, - убивает все, что его окружает".

Он настолько все убивает, что отдано распоряжение перевесить его пониже. Так

публике удобнее будет им любоваться.


Решительно это успех, успех, о каком всегда мечтал Мане. Его обступают.

Поздравляют. Жмут руку. Прелестные губки шлют ему улыбки. Он в восторге, он

раскланивается и, опьяненный успехом, упивается похвалами. Не за горами то

время, когда к нему придет слава, богатство, великолепная мастерская и к ее

дверям каждую пятницу - а по пятницам принимают все "великосветские" художники -

будут тянуться вереницы экипажей. "Мане", "Эдуард Мане". Отныне он может

распрощаться с неизвестностью. В его ушах уже звучит гул будущей славы. Перед

ним открывается жизнь, о которой он мечтал.


Успех растет, крепнет. Дело доходит даже до того, что однажды в мастерскую на

улице Дуэ приходит делегация молодых художников. Отправившись в Салон вместе с

Феликсом Бракмоном и Фантен-Латуром - последний в этом году дебютировал во

Дворце промышленности, - молодые художники Альфонс Легро, Каролюс-Дюран и еще

два или три человека остановились перед "Гитарреро" как вкопанные. Им

показалось, что испанский музыкант "написан в необычной, новой манере", и они

решили незамедлительно "всем вместе отправиться к г-ну Мане"[78 - Fernand

Desnoyers. Le Salon des refuses.]. Мане польщен, он принимает делегацию

чрезвычайно любезно, подробно отвечает на любой вопрос, касающийся и его самого,

и "Гитарреро". Затем эти художники, в свою очередь, привели на улицу Дуэ тех

критиков, кто так или иначе защищает реализм Курбе, - Шанфлери, Закари Астрюка,

Кастаньяри, Фернана Денуайе и Дюранти - последний известен как автор "Несчастья

Генриетты Жерар" и вот уже пять лет выпускает газетку "Реализм", которой не

суждено существовать долго.


Все эти люди хотели бы, чтобы Мане присоединился к ним, чтобы он принимал

участие в их встречах, происходящих в пивной Мучеников на улице того же названия

- там собираются вокруг Курбе художники, критики и литераторы

антиконформистского толка.


Полноте! У Мане на этот счет иное мнение. Он, конечно же, ни за что не променяет

кафе Тортони и кафе Бад на прокуренные залы пивной Мучеников, где представители

парижской богемы, эти "странствующие рыцари кисти и пера, искатели бесконечного,

торговцы химерами, строители башен вавилонских"[79 - Firmin Maillard. Les

Derniers Bohemes.] горланят и жестикулируют, а вокруг снуют простоволосые

девицы, жалкие проститутки по кличке Титин, Мими Бретонка, Виноградная Гроздь

или Яичница-Глазунья. Они, несомненно, славные парни, эти ребята, хотя в их

манерах, поведении есть что-то настораживающее. Вот, например, Шанфлери - он

ведь сын простой галантерейщицы, раньше служил в книжной лавке, чего только не

начитался, но как некрасив: близорукий, лицо какое-то морщинистое, носит

совершенно невероятные костюмы шоколадных расцветок. Или Дюранти - поговаривают,

будто он внебрачный сын Мериме[80 - И напрасно.], - бедный, озлобленный, угрюмый

писатель, хоть он и гордец, но добивается от Министерства общенародного

образования денежного "поощрения литературе" в сумме ста пятидесяти или двухсот

франков. Фернан Денуайе - рыжий заморыш, разговаривающий прямо-таки замогильным

голосом, лыс, но усы торчат весьма заносчиво, и при всех, даже при Бодлере,

заявляет: "Есть только один поэт - и это я!" Спит Денуайе до пяти часов вечера,

живет как самый обыкновенный прихлебатель и повсюду таскает за собой Нуазетту,

кабацкую танцовщицу. Да, разумеется, все они очень славные, но присоединиться к

ним, поставить под удар свою репутацию, только что с таким трудом завоеванную,

приобщиться к среде, так несоответствующей его человеческим и художественным

устремлениям, - ну нет, слуга покорный! Ему вовсе не хочется, чтобы его

принимали за кого-то вроде таких вот "революционеров", которые, между прочим,

"почти открыто требуют поджечь Лувр"[81 - Статья Дюранти, которую цитирует в

"Истории импрессионизма" Джон Ревалд.], чтобы впоследствии и на него обрушился

гнев представителей официального искусства, критики и публики.


К тому же и сам Курбе не принадлежит к числу тех, кем Мане восхищается. Грубые,

просто мужицкие манеры, громкие крики этого тщеславного уроженца Франш-Конте:

"Гарсон, кружку пива мастеру из Орнана!" - чувствуется, что он "от земли", - все

это Мане шокирует.


Вождь реализма, несомненно, прослышал и об отказе Мане, и о мотивах этого

отказа. Курбе внимательнейшим образом изучил "Гитарреро" и сразу же углядел

здесь влияние испанцев, Веласкеса. Похвалы, расточаемые Мане посетителями пивной

Мучеников, пресекаются им с решительностью категоричной; громко, тоном

угрожающим и безапелляционным, с ярко выраженным тяжеловесным акцентом уроженца

Юры Курбе заявляет: "Не хватало только того, чтобы этот молодой человек

разделывал нас под Веласкеса!" Это злое замечание завистники - а они немедленно

появляются рядом с тем, кому сопутствует успех, - будут повторять направо и

налево.


Первого июля уязвленный Мане читает статью в "Gazette des Beaux-Arts", где

критик Леон Легранж, разбирая портрет г-на и г-жи Мане, честит автора на чем

свет: "Г-н и г-жа Мане должны были многократно проклинать тот день, когда этот

бездушный художник взял в руки кисти".


Но у Мане нет времени пережевывать оскорбительный отзыв. Третьего июля критик

официальной газеты империи "Moniteur universel" Теофиль Готье, великий Тео, в

восторге хвалит "Гитарреро": "Карамба! - восклицает он. - Вот "Гитарреро" -

такого не увидишь в Опера Комик, таким не украсишь виньеточку на обложке

сборника романсов; зато Веласкес дружески ему подмигнул бы, а Гойя попросил бы

огонька, чтобы раскурить свою "papelito"[82 - Papelito - самокрутка (испан.).].

Как он бренчит на гитаре, как распевает во все горло! Кажется, что мы и вправду

слышим все это. На этом славном испанце - "sombrero calanes"[83 - Шляпа с

загнутыми полями (испан.).], марсельская куртка и панталоны. Но увы! Короткие

штаны Фигаро носят только тореадоры и бандерильеро. Но эту уступку

цивилизованной моде искупают альпаргеты[84 - Народная испанская обувь,

сплетенная из пеньковой веревки.]. В этой фигуре, взятой в натуральную величину,

написанной свободной кистью, сочной по фактуре и переданной в бесконечно

правдивом колорите, чувствуется бездна таланта".


Эстетические оценки Готье особой цены в общем-то не имели, его отзывы о живописи

грешили просто плохим вкусом (слепо повинуясь авторитетам, он мог славословить

самые ничтожные академические произведения, прославлял Мейссонье и ругал Коро,

превозносил Бугро и бранил Милле, но, так как славный Тео действительно страстно

любил Испанию, любил ее местный колорит, tras los montes, он нашел в "Гитарреро"

повод для громких фраз, изобилующих самыми экзотическими выражениями.

"Гитарреро" был для Готье всего лишь занимательной картинкой. Но в состоянии ли

художник не переоценивать того, кто его хвалит? Мане не хочет доискиваться

истинных причин этих похвал.


К тому же именно в тот день, то есть третьего июля, он получил официальное

подтверждение, что не один славный Тео оценил достоинства художника. В самом

деле, третьего июля во Дворце промышленности начинают торжественную раздачу

наград. Мане идет туда, не питая ни малейшей надежды; это было бы слишком

прекрасно - попасть в число избранных. Церемония открывается речью министра

графа Валевского. Его превосходительство отмечает растущее количество

художников, скульпторов и граверов, призывает жюри ни на минуту не послаблять

требований, оставаться непреклонным и непоколебимым на вверенном ему поприще.

"Следует ли ободрять или расхолаживать эту беспорядочную толпу людей, которые,

побуждаемые одной лишь молодостью и праздным мечтательством, заполонили все

дороги свободных искусств?.. Разобраться в этом - долг тех, на кого возложена

миссия следить за развитием искусства и литературы; им надлежит смело бороться

против ложных богов даже в тех случаях, когда этим последним сопутствует

льстящая их самолюбию эфемерная популярность, созданная заблуждающейся

публикой... Действуйте смело, господа... Пусть не остановят вас банальные

сетования, непрестанно раздающиеся вокруг, - сильные не должны брать их в

расчет, ибо сетования эти служат утешением только побежденным".


Затем подымается граф де Ньюверкерке и называет имена лауреатов Салона 1861

года. Неожиданно Мане вздрагивает: г-н де Ньюверкерке только что произнес его

имя - "Гитарреро" удостоен награды.


Полный триумф. Мане ликует. Итак, он может теперь следовать своим собственным

путем. Он выиграл. Как сладостен успех!


С сияющими от удовольствия глазами г-н Мане повторяет: "Ага! Как бы мне хотелось

поглядеть, какую мину состроит этот вьючный осел Тома Кутюр!"


В этом году в отличие от 1859-го Бодлер не написал "Салона". Что думал он о

работе своего друга? Нам этого знать не дано. К неприятностям денежного

характера, к смятению внутреннему, моральному добавляются теперь еще и симптомы

подтачивающей его болезни. В начале 1860 года Бодлер перенес легкий мозговой

криз. Появились папулы, начали болеть суставы. "Будь проклята эта святая

Дароносица!" Воля поэта постепенно парализуется. Его преследует мысль о

самоубийстве. Горестные размышления. Тоска. "И все-таки я хочу жить, мне бы хоть

немного покоя, славы, самоудовлетворения. Нечто ужасное говорит мне: "Никогда",

а нечто иное говорит: "Попытайся". Что смогу осуществить я из проектов и планов,

собранных в двух или трех папках, - я не решаюсь их даже открыть... Быть может,

ничего и никогда..."


Сидя в кафе Тортони рядом с Мане, проклятый, ославленный скандальной репутацией

поэт, чье "сердце исполнено злости и горьких помыслов", слушает молодого

художника, который сейчас упивается своим праздником.


День на ущербе, ночь близка -

Remember![85 - Remember - помни (англ.). Перевод В. Н. Прокофьева.]


III. Кафе Тортони


...Мардоша моего галопом мчали кони


Наемного ландо. Прощай, кафе Тортони!


Он ехал за город. Коричневый костюм


Из тонкого сукна, а на запятках грум.[86 - Перевод В. С. Давиденковой.]


Мюссе


Как только в мастерской начинает темнеть, Мане - бодрый, веселый, полный жизни и

сил - отправляется на Бульвары.


Теперь его можно считать одним из тех настоящих парижан - расточительных

аристократов, зажиточных буржуа, журналистов, писателей, художников,

политических деятелей, актеров, дельцов, бездельников, ищущих легкого счастья,

гурманов, тонких собеседников, - для которых день просто потерян, если им что-то

помешает и они не смогут провести часок-другой в кафе Тортони или Бад.

Приезжающие в Париж иностранцы непременно посещают эти места, дабы поглазеть на

всяких знаменитостей. На протяжении полувека - начиная от Талейрана и Мюссе до

Теофиля Готье и Россини - литература и искусство, мир дипломатов и мир

финансистов создают славу этим четырем или пяти сотням метров тротуара, где к

шести часам вечера разодетые, как королевы, блестя камешками и побрякушками,

покачивая умопомрачительными прическами, украшенными током с колеблющимся

султаном или шляпками, похожими на тарелку или блюдце, распространяя вокруг

волнующий запах мускуса, появляются дамы полусвета из квартала Нотр-Дам-де-

Лоретт. Отдельные кабинеты Английского кафе (№ 16) и Мэзон-Доре (№ 6) были

известны всей Европе.


В кафе Бад или Тортони - у последнего Мане завтракает почти каждый день[87 -

Кафе Тортони находилось на углу Итальянского бульвара (№ 22) и улицы Тэбу. Кафе

было снесено в 1894 году.] - художник становится как бы центром "маленького

двора". Ему всячески льстят. Разбогатевший промышленник навязчиво просит оказать

ему честь и прокатиться по Булонскому лесу в его собственном экипаже; Мане

категорически отказывается: "Обыкновенное животное. Я никогда не был в состоянии

приобщиться к этой породе". Обычный круг Мане - молодые художники: голубоглазый,

мечтательный Фантен-Латур всегда очень внимательно прислушивается к Мане;

двадцатичетырехлетний дижонец Альфонс Легро - живописец, специализирующийся на

изображении церковных интерьеров и религиозных сцен, простолюдин в помятой

шляпе, с глазами шутника, острый на язык; Альфред Стевенс - упитанный фламандец,

уже дважды удостоенный в Салоне медали, певец парижанок и их прелестей;

американец Уистлер - эксцентричный джентльмен, нарочито манерный, не лишенный

заносчивости: нетерпеливо поигрывая моноклем и немного гнусавя, он пересыпает

свою речь язвительными репликами; пронзительный хохот еще подчеркивает нарочитую

нагловатость его слов...


Мане пребывает в состоянии некой эйфории. От беспокойства, сомнений не осталось

и следа. Воодушевленный первыми успехами, он намеревается теперь заполнить Салон

своими холстами. Поживем - увидим! В очередной раз - правда, теперь на более

длительный срок - он сменил мастерскую. Он отыскал ее в западной части квартала

Батиньоль: помещение, быть может, тесноватое, очень и очень скромное, но оно

устраивает художника освещением. Находится эта мастерская в доме под номером 81

по улице Гюйо[88 - Этот дом больше не существует. Он находился там, где

скрещиваются сейчас авеню Виллье и улица Фортуни, занимающая часть бывшей улицы

Гюйо.], неподалеку от парка Монсо, где как раз тогда был открыт городской парк.


Этот район города вообще сносят и вновь застраивают. Малонаселенный,

представляющий собой почти сплошь заброшенные частные владения, он был

присоединен к Парижу всего несколько месяцев назад. Османн прокладывает здесь

проспекты и улицы: вскоре департаментский тракт этого района будет превращен в

бульвар Мальзерб.


Дом на улице Гюйо заселен людьми среднего достатка. Мане знакомится тут с одним

из своих собратьев, пейзажистом и анималистом Жозефом Галлом, живущим в самой

настоящей бедности. Талант Жозефа Галла - это талант честного ремесленника,

лишенного огонька, искорки. К тому же ему очень не везло. Хотя уже с 1842 года

Галл экспонируется в Салоне, денег у него все равно нет, он влачит почти

нищенское существование. Этот преждевременно состарившийся неудачник симпатичен

Мане. Он всячески старается ему помочь, сунуть немного денег, маскируя милостыню

шутками. Наконец он обращается к Жозефу с просьбой немного попозировать.

Человек, которого Мане так хочется подбодрить, станет героем удивительного по

своей душевной тонкости полотна - "Читающий"[89 - Сейчас в музее Сен-Луи

(США).], где угадывается растроганность автора. Его кисть словно ласкала это

подернутое меланхолической дымкой лицо, эти белоснежно-седые волосы и бороду.


"Читающий" настолько нравится Мане, что в сентябре 1861 года он показывает его

публике. Некто, человек отнюдь не робкого десятка, напротив, характера боевого,

склонного ко всяческим новшествам, совсем недавно проявил личную инициативу,

организовав выставку за пределами Салона. Самое забавное, что человек этот, Луп

Мартине, имеет непосредственное отношение к департаменту изящных искусств и

подготовка выставок в Салонах входит в его прямые обязанности. В прошлом

живописец - болезнь глаз вынудила его оставить палитру, - Мартине куда лучше,

чем многие его министерские коллеги, понимает, в каких неблагоприятных условиях

работают художники.


Тот факт, что во Франции существует только одна-единственная выставка живописи -

Салон (а сейчас, например, он бывает раз в два года), по убеждению Мартине,

чрезмерно сокращает возможности диалога между публикой и художниками. Так отчего

бы не устраивать в частных галереях временные выставки с участием нескольких

художников? Проекты Мартине, явно направленные против рутины, зачастую пугают

вышестоящие инстанции. Однако в данном конкретном случае граф Валевский изъявил

согласие подписать зависящее от него разрешение. Итак, несколько месяцев тому

назад Мартине получил возможность открыть галерею и, что примечательно, в таком

месте, лучше которого не придумать, - в самой середине Итальянского бульвара, в

доме под номером 26. Чтобы обрести поддержку общественного мнения, Мартине

добивается права выпускать периодическое издание "Le Courrier artistique"; оно

начинает выходить с 15 июня дважды в месяц. Помимо этого, чтобы как-то привлечь

внимание публики (а нововведение было так необычно, что могло легко сбить ее с

толку или, еще хуже, оставить равнодушной), Мартине регулярно устраивает в залах

выставки концерты. Короче говоря, чтобы охарактеризовать все эти начинания,

можно процитировать слова одного из современников: "В то время как взоры,

нежась, скользят по картинам, искусные исполнители услаждают слух".


Мане приглашен экспонироваться в галерее Мартине. Рядом с произведениями Курбе и

Добиньи Мартине вешает в сентябре "Мальчика с вишнями" и "Читающего", в

следующем месяце заменив его прогремевшим "Гитарреро". Обстоятельства решительно

благоприятствуют Мане. "Мальчик с вишнями" имеет, в свою очередь, такой успех,

что владелец художественной фирмы папаша Гупиль (он долгое время

специализировался на издании эстампов, а затем начал торговать и картинами тоже)

предлагает выставить его в своей витрине на бульваре Монмартр. То, что Адольф

Гупиль, фирма которого имеет филиалы в Берлине и Нью-Йорке, этот старый лис, чья

скаредность стала притчей во языцех (он никогда не давал гарсонам на чай ни

единого гроша; у Диношо, где завтраки стоят 22 су, а обеды - 40, он всегда

заказывает "завтрак"), - что этот хитрый, корыстный торговец заметил Мане, тоже

явилось для живописца добрым предзнаменованием[90 - Дом Гупиля будет год от года

расширяться. В начале своего жизненного пути там на протяжении нескольких лет (с

1869-го по 1876 год) служил Ван-Гон; он работал в основанных фирмой филиалах - в

Гааге и Лондоне, а затем в главном доме, в Париже. Его брат Тео был управляющим

галереи на бульваре Монмартр; на этой должности его сменит Морис Жуайан, друг

Тулуз-Лотрека. Именно Гупиль в мае 1898 года устроит в Лондоне большую выставку

Лотрека (см. "Жизнь Ван-Гога" и "Жизнь Тулуз-Лотрека").].


Он пишет без отдыха и, завершив к концу столь благоприятного 1861 года "Мальчика

со шпагой" (моделью для него послужил сын художника Леон Коэлла[91 - "Мальчик со

шпагой" находится сейчас в нью-йоркском Метрополитен-музее.]), приступает к еще

более дерзновенной композиции.


Мане общается не только с элегантными завсегдатаями Бульвара. Интерес к жизни

влечет его в такие места, куда посетители кафе Тортони вряд ли рискнули бы

отправиться по доброй воле. Ему часто доводилось бродить по нищим улицам так

называемой Малой Польши, расположенной между парком Монсо и вновь построенным

кварталом Эроп. Пятнадцатью годами ранее Малую Польшу описал Бальзак в своей

"Кузине Бетте", где поведал о жалких, убогих, а подчас и опасных жителях этих

мест. Здесь, если очертить границы улицами Миромениль, Пепиньер и Роше, среди

пустырей, где когда-то вращались крылья многочисленных мельниц, окруженных

лесными угодьями королей (отсюда название одной из вышеупомянутых улиц[92 -

Pepiniere - саженец, лесные посадки (франц.).]), ютились ветхие, грязные лачуги;

это трущобы, куда, как писал Бальзак, "полиция заглядывает только по приказу

правосудия". Мане находит там несколько натурщиков и группирует их живописные

силуэты на полотне большого формата[93 - Высота "Старого музыканта" - 1 метр 88

сантиметров, ширина - 2 метра 48 сантиметров.] вокруг фигуры старого еврея,

сидящего со скрипкой в руках.


Уже размеры "Старого музыканта" - а таково название картины[94 - Сейчас в

вашингтонской Национальной галерее.] - свидетельствуют о намерении Мане показать

эту работу в Салоне. Если говорить на языке "районов", на бытующем в парижских

мастерских арго, то это своего рода беспроигрышное дело, "махина", громадное

полотно - такие делают "в расчете на медаль". Мане пока на половине пути. Перед

тем как построить композицию будущей сцены, его всегда одолевает неуверенность.

Именно эта часть работы ему хуже всего удается. Мане никак не может достичь

гармонии ансамбля, связать воедино все фигуры таким образом, чтобы возник

пластический контрапункт; он не в состоянии найти все это и потому тяготится,

так как это противоречит его натуре. Вот почему, не колеблясь, Мане обращается к

произведениям старых мастеров, коль скоро они могут послужить канвой для его

собственной работы. Для него важно только одно - исполнение. Именно здесь таится

источник радости, испытываемой им в самом процессе живописи, ибо процесс

живописи - цель и смысл его труда.


Здесь но преимуществу коренится творческое превосходство Мане. "Старый музыкант"

раскрывает ни с чем не сравнимое владение живописным "тестом". Но в плане

компоновки картина грешит очевидными слабостями. Каждый из ее персонажей -

босоногая, одетая в лохмотья девочка, пара мальчуганов, один из которых

напоминает "Жиля" Ватто, закутанный пестрым шарфом старик восточного обличья, с

мертвенно-бледным лицом - живет как бы сам по себе. Никакой взаимосвязи между

ними не чувствуется. Мане включил в этот холст и своего "Любителя абсента" - он

кажется здесь явно ненужным и лишний раз подчеркивает непродуманность

композиции, ее несвязность, почти искусственность.


В то время как Мане заканчивает эту картину и параллельно размышляет над тем,

каким может и должно быть идеальное произведение, предназначенное для Салона, он

antropologiya-sistemnaya-nauka-o-cheloveke.html
antropomorfiti-egipetskoj-pustini-vostochnie-otci.html
antroposarij-osinushki-saga-o-treh-pokoleniyah.html
antuan-arakelyan-centr-strategiya-sankt-peterburg-pozdravlyaem.html
antuan-de-sent-ekzyuperi-malenkij-princ-stranica-6.html
antuan-de-sent-ekzyuperi-stranica-2.html
  • lesson.bystrickaya.ru/osnovnie-napravleniya-i-perspektivi-razvitiya-integracii-stran-sodruzhestva-nezavisimih-gosudarstv.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tablica-5620-otchet-o-rezultatah-samoobsledovaniya-utverzhden-na-zasedanii.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-osnovnogo-obshego-obrazovaniya-po-tehnologii-5a5b5v-klassi.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sabati-tairibi-zhazititai-nktelerd-geometriyali-orni-orta-perpendikulyar-zhne-brishti-bissektrisasi.html
  • knigi.bystrickaya.ru/regionalnie-i-mestnie-nalogi-i-sbori-ih-sostav-ekonomicheskoe-i-finansovoe-znachenie.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/tehnologiya-virashivaniya-ozimoj-pshenici-v-aoo-simferopolskij.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zinichev-igor-valerevich-mesto-provedeniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/biografiya-cezarya.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-k-kursu-po-viboru-russkaya-rech-prikamya.html
  • turn.bystrickaya.ru/plan-grafik-po-podgotovke-i-provedeniyu-gosudarstvennoj-itogovoj-attestacii-v-forme-gia-i-ege-obuchayushihsya-mou-sosh-pos-ulyanovo.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/referat-po-kursu-mirovaya-ekonomika-i-mezhdunarodnie-otnosheniya.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-263-sistema-nalogooblozheniya-v-vide-edinogo-naloga-na-vmenennij-dohod-dlya-otdelnih-vidov-deyatelnosti.html
  • uchit.bystrickaya.ru/transport---naimenovanie-predpriyatiya-katalog-konkurentnosposobnih-predpriyatij-kubani.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/poiskovie-raboti-prodolzhatsya-soobshaet-mchs-rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-15-yanvarya-2010-g.html
  • writing.bystrickaya.ru/formirovanie-i-ispolzovanie-mestnogo-byudzheta.html
  • thescience.bystrickaya.ru/istoriya-profsoyuznogo-dvizheniya-belarusi.html
  • tests.bystrickaya.ru/kompyuternie-prestupleniya-chast-3.html
  • assessments.bystrickaya.ru/eksperimentalnie-issledovaniya-v-mehatronnih-sistemah.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/soderzhanie-evropejskie-programmi-nauchno-tehnologicheskogo-i-obrazovatelnogo-sotrudnichestva-6rp-7rp-konkursi.html
  • urok.bystrickaya.ru/pravila-razrezki-kladki-3-2-oblegchennaya-kladka-8-3-ukladka-kirpicha-9-2-organizaciya-rabochego-mesta-i-truda-kamenshikov-11-3-kladka-iz-kamnej-pravilnoj-formi-14.html
  • institute.bystrickaya.ru/gorshkov-sergej-georgievich-2-vasilevskij-aleksandr-mihajlovich.html
  • credit.bystrickaya.ru/plan-vvedenie-ponyatie-tovarnogo-znaka-i-ego-vidi-stoimost-tovarnogo-znaka-i-faktori-na-neyo-vliyayushie-metodi-ocenki-tovarnogo-znaka-1-zatratnie-metodi-ocenki-tovarnih-znakov.html
  • tests.bystrickaya.ru/marlen-prekrasnoe-uteshenie-nuzhno-bilo-bi-vskrit-otek-kater-dejstvuyushie-lica-v-poryadke-poyavleniya-dzho.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-po-napravleniyu-podgotovki-050100-68-pedagogicheskoe-obrazovanie-kvalifikaciya-stepen-magistr.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kursovaya-rabota-na-temu-reviziya-i-audit-tovarnih-operacij-v-optovoj-torgovle.html
  • teacher.bystrickaya.ru/f-i-o-uchenaya-stepen-zvanie-dolzhnost-naimenovanie-ou-spo.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zadachi-uroka-razvitie-umenij-vesti-besedu-v-voprosno-otvetnoj-forme-razvitie-umenij-audirovaniya.html
  • college.bystrickaya.ru/1-opisanie-obekta-2-faktori-formiruyushie-modeli-ruemoe-yavlenie-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-ekonometrika.html
  • thesis.bystrickaya.ru/prikaz-ot-16-maya-2011-goda-471-sh-o-poryadke-provedeniya-gosudarstvennoj-itogovoj-attestacii-vipusknikov-9-h-klassov.html
  • occupation.bystrickaya.ru/ob-osobennostyah-raboti-po-sovmestitelstvupedagogicheskih-medicinskih-farmacevticheskihrabotnikov-i-rabotnikov-kulturi.html
  • books.bystrickaya.ru/edet-vanya-v-krasnoj-shapke-prazdnichno-informacionnaya-programma-dlya-detej-5-7-let-117-provodi-zimi-scenarij-dlya-detej-5-6-let-121.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-1-fevralya-2010-g-stranica-2.html
  • crib.bystrickaya.ru/kniga-eta-issledovanie-prichin-hirurgiya-anatomiya-raspada-sovetskogo-soyuza-avtor-knigi-general-organov-gosbezo.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sekciya-pedagogika-i-metodika-nachalnogo-obrazovaniya-programma-studencheskoj-nauchnoj-konferencii-snk-2011-20-aprelya-2011-goda.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-ponyatie-os-zadachi-os-2.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.