.RU

Б. А. Раев  Новочеркасский музей истории донского казачества - страница 3



43


ребениях кочевников Памира V–III вв. до н. э. (Б. А. Литвинский 1972). На указанных территориях традиция изготовления миниатюрных моделей оружия и посуды вообще широко распространена и имеет глубокие корни. Чаще всего миниатюры служили амулетами или заменителями настоящих вещей в погребальном обряде.

Ближайшей аналогией сарматским котелкам-подвескам являются миниатюрные бронзовые котелки таштыкской культуры Хакасии. Это точные копии больших котлов так называемого «скифского типа». Все они имеют отверстия в полых поддончиках, которые выходят внутрь самих котелков. Котелки подвешивались ножкой вверх при помощи кожаных ремешков, которые закреплялись узелком внутри сосудика.Л. Р. Кызласов, указывая на общепринятую интерпретацию таких котелков как амулетов, предлагает и иную версию. Он трактует котелки как атрибуты власти ссылаясь на этнографические параллели, а также на то, что большинство котелков происходит из склепов Уйбатского чаатоса – некрополя верховной знати таштыкского общества (Л. Р. Кызласов 1960).

Вряд ли модельки котлов служили у сарматов знаками власти. Во всяком случае, погребения, где они были обнаружены, богатством не отличаются. Скорее возможна трактовка некоторых комплексов с котелками и горитами как жреческих (шаманских).

Способы ношения подвесок у сарматов были, видимо, гораздо разнообразнее, чем у таштыкцев. Сарматские котелки чаще всего подвешивались за ручки, в одном случае котелок был скомбинирован с бронзовым литым кольцом с шишечками.

Несмотря на большое сходство и почти одновременное бытование, появление сарматских миниатюр вряд ли объясняется прямым влиянием южносибирских культур. Против этого говорит отсутствие миниатюр на промежуточных территориях и некоторые хронологические неувязки. На наш взгляд более правомерно говорить о сходном выражении каких-то общих религиозных представлений. У многих народов Сибири засвидетельствованы случаи использования лука и стрел в качестве магических культовых орудий

Изображения луков и стрел служили оберегами еще в XIX веке (М. А. Дэвлет 1966). Вероятно те же корни имеют и сарматские миниатюрные подвески-гориты.

44

А А

Об использовании бронзовых котлов в ритуальных церемониях писалось неоднократно, обычно со ссылкой только на известное сообщение Геродота (IV, 60). Однако есть основания полагать, что котлы использовались не только для варкки жертвенного мяса, но и во многих других ритуалах, в частности, в описанном Геродотом (IV, 73) обряде окури­вания коноплей. Это, вероятно, обряд шаманского типа (Г. М Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский 1983). Данные этнографии говорят о том, что котлы в жреческой практике применялись очень широко. Несомненна связь котла с куль­том домашнего очага и, шире, с культом огня: известны случаи использования миниатюрных котлов в качестве курильниц. Предположение, что бронзовые котлы для многих древних народов являлись священными сосудами и их ми­ниатюрные копии играли роль оберегов (В. П. Левашева, Э. Р. Рыгдылон 1952), кажется нам вполне убедительным.

Таким образом, миниатюрные подвески-котелки и гориты несли большую культовую нагрузку. Являясь моделя­ми вещей, обладающих в представлении древних людей ма­гическими функциями, они были призваны оберегать вла­дельца от враждебных ему сверхъестественных сил.


И. Н. Парусимов

^ РАСПИСНОЙ КУВШИН ИЗ ЖИТКОВСКОГО КУРГАНА

В 1986 г. Приморским археологическим отрядом Азовского краеведческого музея при исследовании Житковского кургана найден лощеный расписной кувшин (1, с. 112) . Приземистое тулово плавно переходит в округлые плечики и сужающееся к центру горло. Венчик профилированный, сильно отогнут наружу, по внешней поверхности невысокий вертикальный валик. Ручка плоская, каннелированная, с пятью вертикальными валиками, в месте крепления ручка украшена катушковидным налепом, от которого в обхват венчика отходят два конических налепа с вдавлениями на торцах. Дно на кольцевом поддоне. Сосуд тщательно залощен. Вертикальное лощение на горле и ручке, горизонтальное – на тулове, поддоне и конических налепах. Сосуд до обжига был расписан красной краской. На уровне

45


нижнего атташа ручки проходит ограниченный сверху и снизу двумя линиями ряд двойных ов, между которыми нанесены треугольники без оснований вершинами вниз; ряд разрывается ручкой, у атташа которой нанесена широкая горизонтальная полоса. На поверхности горла противоположной ручке нанесен орнамент в виде стилизованного изображения лозы плюща с листьями и гроздями семян, кото­рая поднимается от плеча к венчику. В зависимости от толщины красочного слоя краска приобрела красновато-коричневый, местами черный цвет.

Аналогичное найденному сосуду фрагментированное горло обнаружено в Ольвии в 1972 г. (2). К. И. Зайцевой оно отнесено к группе местной расписной керамики, но отмечено необычное для местной керамики «расположение пальметки по центральной оси горла, ее преувеличенно большая, вытянутая форма и ромбовидное основание" (3, с. 59 ел.). По наблюдениям Е. И. Леви, горло кувшина найдено с материалом второй пол. IV – нач. III вв. до н. э.(3,с.69). Ольвийский сосуд отличается от Житковского количеством каннелюр на ручке, отсутствием конических налепов на венчике, композицией и небрежным исполнением орнамента; ничего не сказано автором о лощении. По сравнению с ним наш кувшин более тщательно выполнен.

Конические налепы, находящиеся на венчике сосуда, вероятно, заимствованы ольвийскими мастерами с родосско-ионийских сосудов (4, с. 330, т. CXXIX, 2, 5–7), а катушко видные налепы с бронзовой посуды (5, с. 106 сл., рис. 65). Вероятно, наш сосуд — ранний образец этой группы керамики. Совокупность деталей и приемов изготовления позволяет нашу находку относить к изготовленным в Ольвии.

К. И. Зайцева отмечает, что такая посуда выделывалась в качестве столовой, парадной и в основном для богатых горожан Ольвии (3, с. 65). Как же она попала на Дон?

В V–первой пол. IV вв. до н. э. торговля. Ольвии со скифами приобретает наибольший размах (6, с. 28). За пределами Скифии импортные изделия, попавшие при посредничестве Ольвии, в основном представлены продукцией этого города (7, с. 75). Возможны два пути проникновения импорта в приазовские степи: через Меотиду, затем Елизаветовское городище, и через Северский Донец. И. Б.Брашинский считает, что второй путь в V в. до н. э. был предпочтительнее (8, с. 103).

46

Расписной кувшин из Житковского кургана датируется сопутствующим погребальным инвентарем концом V – нач. IV вв. до н. э.


  1. Белинский И. В., Беспалый Е. II., Волков И. В., Парусимов И. Н. Раскопки Азовского краеведческого музея.– АО за 1986 г. М., 1988.

  2. Раскоп Е8 на территории агоры, кв. 584 – 604, хр. ГЭ, № 0-72-31

  3. Зайцева К. И. Группа местной расписной керамики из Ольвии.– Художественные изделия античных мастеров. Л., 1982.

  4. Античные государства Северного Причерноморья.– Археология СССР. М., 1984.

  5. Сокровища курганов Адыгеи. Каталог выставки. М., 1985.

  6. Русяева А. С, Скржикская М. В. Ольвийский полис и калиппиды.–ВДИ, 1979, № 4

  7. Бондарь Н. Н. Торговые отношения Ольвии со Скифией.– СА, ХХIII, 1955.

  8. Брашинский И. Б. Керамический импорт на Нижнем Дону. Л., 1980.



Т. А.Прохорова

^ НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ИДЕОЛОГИИ САРМАТО–АЛАН

(по материалам кургана 10 Кобяковского могильника)

Летом 1987 г. в кург. 10 Кобяковского могильника (г. Ростов-на-Дону) было открыто погребение сарматки конца I первой пол. — II вв. н. э., которое присутствующие в инвентаре инсигнии позволяют отнести к разряду царских, которое содержит материал по мифологии ираноязычных народов юга Восточной Европы.

Изображение на кобяковской диадеме соответствует конструированным на базе анализа языковых структур представлениям, связанным с концепцией мирового дерева отражающим мифологизированное понимание процесса творения и организации природного и социального космоса, По вертикали мировое дерево, маркирующее центр Вселенной, делится на верх, середину, низ, что соответствует верхнему среднему и нижнему мирам единого космоса. В архаических текстах этим частям дерева соответствуют живые существа: с верхом соотносятся птицы, средней частью копытные животные, внизу находится змей (дракон). Горизонтальные схемы образованные мировым деревом и птицами, животными или антропоморфными существами по сторонам

47


его, являются изображениями участников ритуала, воспроизводящего акт творения. Горизонтальные схемы мирового дерева отражают временные циклические структуры и обычно равны 1 году (1, с.48 сл.). Представляется, что именно такая структура изображена на нашей диадеме.

Нартовский эпос, древнее ядро которого сформировалось в аланской среде, содержит осколки космогонических и календарных мифов, органически связанных с концепцией мирового дерева. Согласно эпосу, сармато-аланский вариант мирового дерева представляет собой бинарное противопоставление «дерева жизни», произрастающего в райском саду с вызревающими в течение дня золотыми целительными яблоками, и «дерева смерти», дерева Аза Страны мертвых..

Орнамент золотой аппликации кобяковской диадемы реконструируется следующим образом: в центре изображение мирового дерева с двенадцатью загнутыми вниз ветвями справа и слева от него располагались по три фигурки оленей и по два орла. Семантика изображения зашифрована с помощью зооморфного кода. Предлагается следующий вариант дешифровки. На аппликации диадемы изображен солнечный бог – творец трехчастного природного и социального космоса у мирового дерева. Триады оленей отражают его тернарную природу. Противоположные солярная и хтоническая ипостаси божества, а также бинарная оппозиция «древо жизни» — «древо смерти» передаются через противопоставление правого и левого. Семиотика левой, неблагоприятной, хтонической стороны, усиливается с помощью зеркальной симметрии (2, с. 107 сл.; 3, с. 8 сл.). Парные изображения орлов – существ бинарной природы (связывают верхний мир с нижним) в данном контексте являются символами солнечной силы, огня и бессмертия (4, с. 258 сл.) Композиция аппликаций диадемы семантически изоморфна композиции терзания копытного хищником, которая отражает циклические акты смены противоположных явлений и охватывает все сферы природной и социальной жизни – от представлений о творении и возрождении мира до представленной о смерти и возрождении индивида (5, с. 104сл.)

Композиционным центром орнаментального фриза кобяковской гривны является изображение бородатого мужчины, который сидит со скрещенными «по-восточному» ногами на коврике с двумя идущими вверх косичками, в его руках

48


чаша – символ жреческой власти, на коленях меч в ножнах символ царской власти. Слева и справа от центрального персонажа и на тыльной части гривны повторяется один и тот же сюжет – борьба трех зооантропоморфных существ с драконом. Коврики с косичками по углам в индийской и иранской традициях, а также в шаманской практике являются местом, где боги или служители культа совершают жертвоприношения. Косички-столбы по углам являются конструкцией изоморфной мировому дереву. Четы­рехугольный коврик моделирует многообразные четырехчастные структуры, в том числе вселенную, храм, царский трон (1, с. 37 сл., 70 сл.). Думается, что на центральной эмблеме гривны изображен царь, совершающий акт жертво­приношения. Вся сцена мыслится происходящей в центре мира. В «Шахнаме» описывается борьба иранских шахов с драконом, которая в широком смысле понимается как борь­ба добра и зла. Победителем дракона был царь-кузнец Хушенг, авестийский первый царь и законодатель Ирана. Под­виг Хушенга повторяет царь Феридун. Царь Джемшид ока­зался побежденным драконом. Представляется, что и на кобяковской гривне изображен царь-драконоборец.

Дракон согласно общеиндоевропейской мифологической традиции является противником Громовержца. Культ грозового божества связан с царем (6, с. 5, 123). Не исключено, что культ бога грозы сармато-алан имел иерархическую структуру. В мартовском эпосе чертами Громовержца наделен бог-кузнец Курдалагон. В образе нартовского Батрадза сохранились черты Громовержца, связанного со средним миром (7, с. 14). По эпосу реконструируется его инкарнация в виде меча (8, с. 62). Представляется, что центральное изображение на гривне позволяет реконструировать такую его земную инкарнацию как царь-Громовержец.

Атрибутами Громовержца в инвентаре погребения являются все изделия из камня и железа (7, с. 85 сл.). Очевидно, сюда же следует отнести золотую пряжу, обнаруженную в одной из шкатулок. Свидетельства наличия представлений связывающих пряжу с понятиями неотвратимой судьбы, смерти и царской гордыни прослеживаются в этнографическом материале, фольклоре и мифологии (9, с. 74; 10,с. 196).

Важной деталью погребального обряда захоронения является зафиксированный археологический факт отчлене-

49


ния правой кисти погребенной. Кости правого предплечья обломаны, разрозненные фаланги пальцев со следами искусственных изменений обнаружены под черепом и вокруг него среди деталей аппликации диадемы. Вопрос интерпретации факта ритуального отчленения правой руки является сложным и требует специального исследования. Подобный ритуал отсечения правой руки умерщвленных скифами пленных врагов, принесенных в жертву Аресу описан у Геродота. В нартовском эпосе Батрадз отсекает правую руку убийцы отца, после совершения акта возмез­дия. В иранской мифологии правая рука отсыхает у Йимы, устроителя социального порядка, первочеловека и первоцаря. Надо полагать, что ритуал отчленения правой, руки име­ет отношение к культу Громовержца и характеризуется многообразным содержанием. Во-первых, он связан с военной функцией бога грозы, инкарнирующего в виде секущего, кровожадного меча. Это своеобразная жертва богу войны. Во-вторых, обряд этот соотносится с инкарнацией Громовержца в виде царя, с его функцией устроителя социального космоса: социальной иерархии, права, законности справедливости. Истоки представлений, связывающих в а хаическом сознании правую руку, право, правду, восходят индоевропейской общности и производны от бинарно противопоставления правого и левого (11, с. 328 с.л.).

Кроме описанных диадемы и гривны, к разряду царских регалий в инвентаре погребения могут быть отнесены топор, парадная конская сбруя, на нащечных накладках которой вытеснена родовая тамга. Краснолаковый сосуд в виде ба рана, лежащего на алтаре, является предметом культового назначения. Образ барана в мифологии и искусстве иран- цев связывался с понятием фарна – символа царского могущества (4, с. 557). К культовым предметам следует отнести также золотой флакон, все сосуды, амулеты, наборы курильниц, зеркало, ножи, красную краску. Обнаруженные в инверторе сакрализованные царские инсигнии и предметы культа свидетельствуют о наличии у аланских вождей культовых обязанностей. О концентрации в их руках политической и религиозной власти рассказывает и изображение на центральной композиции — царь-Громовержец совершает жертвоприношение в центре мира.

50

  1. Топоров В. Н. О брахмане. К истокам концепции.– Проблемы истории языкков и культуры народов Индии. М., 1974.

  2. Иванов В. В. Двоичная символическая классификация в африканских и азиатских традициях.– НАА, 1969, № 5.

  3. Левин Ю. И. Зеркало как потенциальный семиотический объект.– Труды по знаковым системам, т. 22. Тарту, 1988.

  4. Мифы народов мира, т. 2. М, 1988.

  5. Кузьмина Е. Е. Конь в религии и искусстве саков и скифов.– Скифы и сарматы. Киев, 1977.

  6. Иванов В. В.. Топоров В. II. Исследования в области славянских древностей. М ., 1974.

  7. Раевский Д. С. Социальные и культурные концепции древних иранцев по материалам Скифии. Автореф. дисс. докт. ист. наук. М.,

  8. Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1974.

  9. Шукуров Ш. М. «Шах-наме» Фирдоуси и ранняя иллюстративная традиция. М., 1983.

  10. Андреев М. С. Таджики долины Хуф. Сталинабад, 1953.

  11. Иванов В. В., Топоров В. II. О языке древнего славянского права (к анализу нескольких ключевых терминов).– Славянское языко­знание. VIII Международный съезд славистов. М., 1978,


В. Ф. Железчиков, 3. А. Барбарунова

^ ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД САВРОМАТСКОЙ КУЛЬТУРЫ

КАК ОБЪЕКТ КОМПЛЕКСНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

ФОРМАЛИЗОВАННО – СТАТИСТИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ

Группа археологов скифо-сарматского сектора ИА АН СССР и исторического факультета Волгоградского госуниверситета в 1989 г. начала работать над исследовательской темой «Погребальный обряд савромато-сарматской куль­турно-исторической общности VI в. до н. э. – IV в. н. э.», включающей как задачи детального исследования погребального обряда отдельной сарматской культуры, так и сравнениеe общих закономерностей и отдельных характеристик погребальной традиции хронологически сопряженных сарматских культур.

Для решения задачи создана обширная проблемно ориентированная база данных для всех четырех сарматских культур, основанная на единой открытой иерархической системе признаков. Она насчитывает ок. 5000 погребений из курганных могильников, расположенных на территории от устья Дона до Зауралья, что позволяет свободно оперировать результатами исследования при сравнении АК.

51



Параллельно разработан комплекс исследовательских задач, охватывающий все основные характеристики погребального обряда (ПО) АК. Для создания системы управления базы данных (СУБД) и пакета программ формализованно-статистического анализа погребального обряда математиками кафедры источниковедения и историографии МГУ (рук. Л. И. Бородкин) была представлена оригинальная программа СУБД и комплекс статистических программ специально ориентированных для обработки данных гуманитарных наук.

Впервые СУБД и пакет программ «ПО» были применены при исследовании поминально-погребальной обрядности савроматской культуры VI — IV вв. до н. э. по 512 погребениям, представленным Б. Ф. Железчиковым. Проделанная работа представляет собой лишь 1 этап исследования ПО АК. Ее результаты можно разделить на четыре блока:

— характеристика признаков и структура ПО (методы:
нормированная информативность и матрица коэффициентов Райского);

— типология погребения (метод: кластер-анализ);

— типология могильников (метод: fuzzy-анализ);

— анализ факторов, влияющих на определенные стороны ПО (метод: главный компонент).

Уже на первом этапе исследования ПО, АК анализируется с разных сторон с применением разных методов. Сравнение данных дает хорошую проверку как эффективности их применения, так и достоверности результатов.

Мы затронем три вопроса: 1 – структура ПО АК; 2– типология могильников; 3 – фактор-анализ ПО как одна из возможностей проверки данных классификации.

Анализу структуры ПО савроматской АК предшествовала классификация признаков обряда с точки зрения их взаимосвязи и взаимозависимости (i, с. 75) и неоднородности, информативности (2). При сравнении показателей коэффициента корреляции Райского и нормированной информативности выделяются три группы признаков: инвариантные (общекультурные), типообразующие (локальные), вариантные (частные).

Инвариантные или общекультурные признаки отражают какие-то устойчивые традиции, фиксирующиеся не только во всех памятниках савроматской культуры, но и присущие культурам иранского круга вообще. Это такие признаки, как количество погребений одной культуры под курга-


52

ном, параллельное и бессистемное расположение могильных ям на плане кургана, четырехугольная средних размеров могильная яма, широтная ориентировка скелетов, ингумация вытянутое положение тела умершего, овца как вид животного, используемый в рационе заупокойной пищи, наличие следов тризны (костей животных) в насыпи кургана. Интересно, что практически в полном объеме этот набор инвариантных признаков ПО савроматской АК совпадает с набором всеобщих признаков ПО раннесарматской культуры (3 с. 52). Вариантные признаки характеризуют исключительную особенность отдельных памятников.

Основное разнообразие черт, отражающих практическую сферу ПО, заключено в группе типообразующих признаков Лишь отобрав их, можно производить типологию погребе­ний могильников.

В археологии бытует несколько объяснений термина «структура ПО»: а – список акций процесса захоронения (4); б – близкое к первому с разделением процесса (обря­да) и объекта (погребения) (5. с. 70); в – перечень фаз процесса погребения, объединенных с артефактами (6). Практика использования формализованно-статистических методов анализа ПО заставляет прибегнуть к синкретичес­кому, «компромиссному» варианту понятия «структура ПО». где система символических и реальных действий, осущест­вляемых при захоронении умершего, сочетается с элемента­ми реальных объектов (погребений) (5, с. 68 сл.)

Анализ матрицы коэффициентов сопряженности Рай­ского позволил оредставить структуру ПО савроматской АК как комплекс четырех блоков признаков (табл. 1): а– погребальное сооружение, б– останки погребенного –по­минки, в– погребальный инвентарь – «ритуальные» вещества, г– остатки заупокойной пищи. Любопытно, что при понижении уровня связи признаков блоки «а» и «б» слились, а «в» и «г» остались в том же обособленном положении.

Блок «погребальное сооружение» включает в себя такие признаки погребального комплекса, как стратиграфическое расположение погребений (основное, центральное, впускное периферийное), расположение погребений на плане кургана (концентрическое, параллельное бессистемное), количество погребенных одного периода под насыпью, форма и величина могильной ямы, разные виды надмогильных и внутримогильных конструкций.

53

Блок «останки погребенного – поминки» делится ца два подгруппы: а– «остатки поминальных действий» связано звеньями с «обрядом погребения» (ингумация, кремация кенотаф); б– «останки погребенного» представляют собой полный закрытый граф тесно связанных признаков, центром которого могут служить пара признаков – «обряд погребения» и «положение скелета» (вытянуто, скорчено и т. д.), они тесно связаны с «полом и возрастом», «положением скелета относительно оси могильной ямы», «ориентировкой погребенного», «положением рук и ног» умершего.

Блок «погребальный инвентарь — ритуальные вещества» тоже можно разделить на две подгруппы в зависимости, очевидно, от пола и возраста погребенного: а– «меч- стрелы» и «меч-кинжал»; б– женский набор инвентаря (зеркало, бусы-бляшки, каменные алтарики) и «ритуальных» веществ (раковины, галька, мел в кусках, реальгар) представляющих, по всей видимости, ритуально-туалетный набор савроматской женщины.

Блок «остатки заупокойной пищи» совершенно обособлен от других структур ПО и внутренне взаимосвязан. Это, по всей видимости, свидетельствует о существовании обычаев, совершенно независимых от других сторон погребально-поминального обряда. Объяснение данного факта лежит уже в системе религиозных представлений, норм и предписаний, регламентирующих процесс захоронения, представляет собой отражение какой-то устойчивой традиции в ПО савроматской АК. Забегая вперед, отметим, что при предварительном анализе структуры ПО раннесарматской АК фиксируется та же закономерность, правда, сопроводительная пища представлена керамикой, а не костями животных.

Тесная связь между признаками внутри каждого блока свидетельствует о существовании достаточно развитой погребально-поминальной обрядности как части системы религиозно-мифологических представлений, о наличии стро-го регламентированной системы действий, (5, с. 69).

По 75 отобранным типообразующим признакам была произведена типология могильников методом fuzzy- классификации (7). Эта «размытая» или «нечеткая» классификация в отличие от «жестокой» автоматической кластерной классификации позволяет дать более достоверную картину группировки объектов с процентной оценкой вероятности

54

отнесения каждого объекта к определенной группе (классу).

Согласно результатам «размытой» классификации все 23 могильника савроматской АК можно разделить на два или на три класса (кластера). Деление на два класса отражает утвердившееся в археологической литературе разделение совроматской АК на два локальных варианта — волго-донской и самаро-уральский (8; 9) или на две самостоятельные культуры (10, с. 49). Деление исследуемого массива памят­ников на три класса свидетельствует о неоднородности самаро-уральского локального варианта савроматской АК. При делении на три класса основные отличия в ПО наблю­даются между волго-донской группой и самаро-уральскими западной и восточной группами (табл. 2).

–Волго-Донская (мог. Политотдельское, Бережновка,Быково, Барановка, Кривая Лука, Никольское, Коз-Оба, Аксеновский, Увак из Южного Приуралья);

– ^ Западная Приуральская (мог. Лебедевка, Мечет-Сай, Тара-Бутак, Четыре Мары, Алебастрова, Ивановское, Новый Кумак);

– Восточная Зауральская (мог. Новоорский, Бес-Оба, Аландское, Альмухаметово, Пятимары, Липовка).

Некоторые могильники можно считать «переходными» между классами.

Волго-донская группа характеризуется преобладанием впускных погребений в курганы эпохи бронзы, наличием четырехугольных средних и широких ям малых размеров, ям в насыпи, очень небольшим процентом подбоев, остальные формы могильных ям практически не встречаются. Не характерны также надмогильные и внутримогильные конструкции. Преобладает западная ориентировка скелета, высок процент северной ориентировки по сравнению с Приуральскими группами. Что касается позы, придаваемой телу умершего, то чаще встречается положение кистей рук на (под) бедром (тазом), руки, скрещенные на груди, чаще встречается положение умершего с перекрещенными в голенях ногaми или с двумя согнутыми на боку ногами. Интересно, что в такой части ПО как оставление заупокойной пищи поволжско-донской регион отличается устойчивым обычаем положения обезглавленной тушки барана справа от погребенного. Остатки «ритуальных» веществ и следы нехарактерны.

55


Общим для западной и восточной южно-уральских групп следует считать комплекс признаков с одинаковыми процентными показателями: наличие основных погребений, использование каменных выкладок на древнем горизонте и деревянных перекрытий ямы, устойчивая традиция южной ориентировки наряду с общесавроматской западной: для позы, придаваемой телу погребенного, характерно положение с двумя согнутыми в локтях руками, наиболее распространены четырехугольные широкие ямы, встречаются катакомбы и дромосные ямы, в рационе заупокойной пищи часто присутствуют части туши лошади. Эта группа богаче и в отношении набора погребального инвентаря: встречаются мечи и бронзовые втульчатых наконечники стрел, ножи, бусы и бляшки, а также раковины, галька, остатки угля (золы).

Специфику ПО западной приуральской группы составляют: преобладание четырехугольных узких и средних ям, квадратная яма и яма с заплечиками, круглая яма; для положения умершего характерна поза с двумя отстав ленными руками, с поднятыми руками (кисти за черепом), более характерно положение в могилу кусков мела и peальгара.

Особенности восточной зауральской группы состоят в том, что погребения чаще бывают впускными, именно здесь зарождается концентрическая группировка могил вокруг могилы «предка»; особенно характерны различные надмогильные сооружения из камня, дерева, могильного выброса на древнем горизонте, следы костров в насыпи кургана, сооружение погребений на древнем горизонте, чаще встречены коллективные многоактные погребения.

Таким образом, анализ позволяет, на наш взгляд, подтвердить гипотезу М. А. Очир-Горяевой о наличии двух археологических культур, двух разных традиций в ПО у населения Нижнего Поволжья и Южного Приуралья в VI– IV вв. до н. э. Высокие показатели (97–87%) У таких могильников из Нижнего Поволжья, как Политотдельское, Бережновка, Барановка, Быково, Кривая Лука позволяют с уверенностью относить их к самостоятельной Поволжской культуре савроматского времени (ср.: 11).

Кроме того, на Южном Урале фиксируются два локальных, генетически и культурно родственных центра – запад-

56

ный восточный. Именно в этих центрах появляются и развиваются новые традиции, приведшие в конечном итоге к формированию ПО новой раннесарматской АК (12; 13).

Наиболее сложным с точки зрения интерпретации и важным для проверки результатов типологии могильников является анализ главных компонент. ПО отобранных 23 могильников савроматского времени может быть описан пятью компонентами (факторами), отражающими дисперсию 50% всех компонентов, влияющих на ПО. Эти пять основных факторов условно можно назвать так:

^ 1 «Впускные погребения с западной ориентировкой» в узких четырехугольных ямах малых размеров с бедным инвентарем. Они концентрируются в Нижнем Поволжье. Необходим антропологический анализ группы, что может выявить особую этнокультурную нижневолжскую группу (ср. 10, с. 49 сл.).

^ 2. «Основные погребения» по одному в кургане с преимущественно восточной ориентировкой, в четырехугольных средних могильных ямах, с надмогильными конструкциями в виде могильного выброса на древнем горизонте. Центр данного фактора локализуется среди могильников в основном западной приуральской группы.

^ 3. «Коллективные погребения или семейные склепы» характеризуется наличием одной дромосной или катакомбной могилы под курганом в яме больших размеров, с пре­имущественной восточной ориентировкой скелетов, наличием земляных утрамбованных площадок на древнем горизон­те, многоактными (?) погребениями. Центр группы – вос­точная зауральская группа (ср.: 14, с. 48).

^ 4. «Погребения мужчин-воинов» с мечом и стрелами в
катакомбах с преимущественной южной ориентировкой, с тенденцией к концентрической группировке могил в насыпи, с элементами так называемой «позы всадника», придаваемой телу умершего, нехарактерен ритуальный набор из раковин, реальгара, мела и т. п. Центр – мог. Сынтас, Аль-мухаметово, Мечет-Сай, Кривая Лука, Никольское.

^ 5. "Погребения с протопрохоровской традицией» переходного раннесарматской АК времени; характерно наличие сложных каменных и деревянных конструкций в сочетании с разными формами могильных ям, южная ориентировка скелета. Центр – могильники Пятимары, Четыре Мары, Липовка, Аксеновский.

57


Нанесение показателей факторных весов 1-го и 2-го факторов на оси координат выявило наличие тех же трех групп, что полностью подтвердило результаты «размытой" классификации даже в отдельных деталях, в частности, наличие «переходных» памятников. Подтвердились такие различия в обряде, как положение обезглавленной туши ба- рана в погребениях поволжской группы и оставление частей туши лошади как вида заупокойной пищи в погребениях западной группы (Ср. 10, с. 49).

Исследование ПО савроматского времени включает так же разработку типологии погребений, которой занимается Б. Ф. Железчиков, картирование процентного распределения типов погребений, сравнение зон распределения типов погребений с группировкой могильников, а также анализ социального состава кочевого населения степей от Дона до Урала. Предполагается также последующее сравнение всех показателей признаков ПО савроматской и раннего этапа прохоровской АК для выявления динамики развития ПО савромато-сарматской культурно-исторической общности и уточнения периодизации сарматских АК.

  1. Устинов В. А., Фелингер А. Ф. Историко-социальные исследования. В сб.: ЭВМ и математика". М., 1973.

  2. Федоров-Давыдов Г. А. Археологическая типология и процесс типообразования (на примере средневековых бус).– Математические методы в социально-экономических и археологических исследованиях. М., 1981.

  3. Барбарунова 3. А. Некоторые проблемы истории ранних сарматов.- СА, 1989, № 4.

  4. Леонова Н. Б.,Смирнов Ю. А. Погребение как объект формализованого анализа.–КСИА, вып. 148, 1977.

  5. Ольховский В. С. Погребально-поминальная обрядность в системе взаимосвязанных понятий.– С А, 1986, .№ 1.

  6. Генинг В. Ф., Борзунов В. А. Методика статистической характеристики и сравнительного анализа погребального обряда.– ВАУ, вып. 13, 1973.

  7. Ковальченко И. Д., Бородкин Л. И. Аграрная типология губерний России на рубеже XIX–XX веков (опыт многомерного количественного анализа). –История СССР, 1979, № 1.

  8. Смирнов К. Ф. Савроматы. М., 1964.

  9. Смирнов К. Ф. Сарматы на Илеке. М., 1975.

  10. Очир-Горяева М. А. Погребальный обряд населения Нижнего Поволжья и Южного Приуралья VI – IV вв. до н. э. – Археологические исследования Калмыкии. Элиста, 1987.

  11. Раев Б. А. СА, 1976, № 1. Рец. на кн.: Памятники Южного Приуралья и Западной Сибири сарматского времени (МИА, №153). М., 1972.

  12. Мошкова М. Г. Памятники прохоровской культуры.– САИ, вып. Д1-10, 1963.

  13. Мошкова М. Г. Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры, М., 1974.

58

Г. Н. Курочкин, А. В. Субботин

^ БОЕВЫE ЧЕКАНЫ (КЛЕВЦЫ) С ГОЛОВКОЙ ХИЩНОЙ ПТИЦЫ

МЕЖДУ БОЙКОМ И ВТУЛКОЙ В АЗИАТСКОЙ И ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТЯХ СКИФСКОГО МИРА

(к проблеме происхождения и распространения)


Специалистам хорошо известен этот своеобразно оформленный вид оружия, имевший распространение в евразийской степной и лесостепной зоне в скифскую эпоху (1,с. 274 сл.; 2, с. 144, 146; 3, с. 178–180; 4, 123, табл. 1,1; 5,120, 131; 6, с. 4–7). Серия таких чеканов — бронзовых и биметаллических — обнаружена в ареале ананьинской археологической культуры (рис. 1,1–6) (3, табл. XXII, 1, 4, 5,7, 9). По мнению Н. Л. Челновой, ананьинские бронзовые чеканы близки тагарским из Южной Сибири, а биметаллические — чекану, найденному в погр. 84 могильника Уйга-рак в Приаралье (рис. 1, 12) (6, с. 4) в комплексе с колчан- ным набором и стремявидными удилами (7, табл. XX). О. А. Вишневская первоначально относила мог. 84 к VI в. до н. э., частично опираясь на предложенную Н. Л. Члено-вой датировку тагарских чеканов, украшенных головкой хищной птицы; не исключала она и ананьинского происхож­дения уйгаракского чекана (7, с. 98 и 123).

Позднее И. Н. Медведская обратила внимание на то, что набор стрел из мог. 84 характерен для VIII и частично VII вв. до н. э. (8, с. 84, 89). Новая заглубленная датировка подтвердилась после публикации материалов случайно обна­руженного турецкими крестьянами погребения воина с конем эпохи скифских переднеазиатских походов в Имирлере, где комбинированный железно-бронзовый чекан с головкой птицы под бойком найден в сочетании с раннескифским мечом, стремявидными удилами, стрелами архаических типов и золотым браслетом (последний ныне утрачен) (рис. 1,11) (9, с. 64 – 69, рис. 1). Дата имерлерского погребения по комплексу находок не может быть позднее первой пол. VII в. до н. э. Из района озера Ван в Турции происходит еще один биметаллический чекан этого типа (рис. 1, 10), опубликованный недавно Б. Б. Пиотровским (10, с. 9, рис. 7, 6).

Наибольшее число цельнолитых бронзовых чеканов с головкой хищной птицы на втулке встречено в памятниках тагарской культуры. Такие чеканы известны уже в наиболее

59


ранних тагарских погребениях, например, в раскопанных А. В. Андриановым кург. 32 и 33 у Тагарского озера (рис. 1, 29–30) (11, с. 120). Широко известны аналогичные чеканы во многих других погребениях подгорновского этапа тагарской культуры, а также среди случайных находок из Минусинской котловины (рис. 1, 26–28) (напр.: 5, табл. 7) 12, с. 156, рис. 185; с. 175, рис 238–240).

В памятниках среднего, сарагашенского этапа в южных степных районах тагарской культуры, в Хакасии такие чеканы практически неизвестны, зато в типологически более поздних, дериватных формах, они широко распространяются в лесостепной тагарской культуре (могильники Серебряково, Тисуль, Берчикуль и др.) (рис. 1, 18–25) (13, табл. 62, 6, 20 и др.; 14, табл. 103 и др.). Наиболее поздний миниатюрный чекан-модель происходит из могилы 2 кург. 8 Березовского могильника (рис. 1, 17), где встречен в комплексе с кинжалом, имеющим почкообразное перекрестие и навершие в виде 2-х птичьих головок (в более западных районах скифской ойкумены такие кинжалы датируют обычно V–IV вв. до н. э.). Таким образом, в ареале тагарской культуры прослеживается длительное бытование этой характерной формы оружия с перемещением их с юга на се- вер (СЗ).

Два чекана рассматриваемого типа обнаружены в раннескифских памятниках Тувы. Первый найден в кургане 4 могильника Усть-Хадынных I (Усть-Ишкин) (рис. 1,32) (15), второй в 1988 г. был найден В. А. Семеновым в алды-бельском могильнике Сажиг-булун (16) (рис. 1, 31).

Все тагарские и тувинские чеканы отлиты исключительно из бронзы и часто встречены вместе со втоками для крепления на конце деревянной рукояти. Имирлерский и уйгаракский экземпляры, хотя еще и снабжены аналогичными втоками, но уже изготовлены по более сложной технологии: готовая железная пластина лезвия вставлялась в литейную форму и затем отливалась бронзовая втулка.

Большая архаичность тагарских и тувинских чеканов по сравнению с утаракским и имирлерским позволяет наиболее ранние образцы этого оружия в Саянах и Присаянье от носить к VIII в. до н. э., что хорошо согласуется с находками раннетагарских вещей в Аржане.

Центральная Азия, в первую очередь Хакасия Tyва и возможно плохо изученные пока прилегающие к Туве райо-


adsorbciya-na-granice-razdela-faz-zhidkost-gaz.html
adsorberi-pravila-tehnicheskoj-ekspluatacii-sistem-i-sooruzhenij-kommunalnogo-vodosnabzheniya-i-kanalizacii-mdk-3-02.html
advajta-ili-nedvojstvennost-shri-ramana-maharshi-zhizn-i-put.html
adventures-in-porpoise-training.html
advisru-infolajn-sankt-peterburg-29062009v-ulyanovske-sostoyalos-zasedanie-soveta-po-voprosam-razvitiya-stroitelnoj-otrasli.html
advokat-11-2009-periodicheskie-izdaniya-postupivshie-v-centr-pravovoj-informacii-v-2010-godu.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tablica-p112-raschet-pokazatelej-kommercheskoj-effektivnosti-realizacii-programmi.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/registracionnij-nomer-255-tehbak-stranica-3.html
  • literatura.bystrickaya.ru/russkaya-hudozhestvennaya-literatura-byulleten-novih-postuplenij-3-kvartal-2011-goda.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zavershilsya-otkritij-chempionat-amurskoj-oblasti-po-kiokushinkaj-karate-v-sovete-federacii-obsudili-voprosi-svyazannie.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/vsvoej-knige-karolinskie-rasskazi-avtor-oznakomit-chitatelej-s-vazhnejshimi-sobitiyami-imevshim-mesto-v-istorii-naselennih-mest-na-nineshnej-territorii-elskogo-ra-stranica-10.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-uchenogo-kursa-stranica-3.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uvazhaemie-specialisti-kalendarno-tematicheskij-plan-ciklov-specializacii-i-usovershenstvovaniya-rabotnikov-so-srednim.html
  • shpora.bystrickaya.ru/znamenatelnih-i-pamyatnih-dat-stranica-8.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tezisi-dokladov-neobhodimo-vislat-elektronnim-pismom-po-adresu.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kalendarnij-plan-prakticheskih-zanyatij-i-rejtingov-dnevnogo-otdeleniya-po-anglijskomu-yaziku-ii.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/krestyane-viktorovna-centr-obrazovaniya-109-g-moskva.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-3-mezhdu-dvuh-revolyucij-stranica-17.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1973-ne-ranee-1-yanvarya-evgenij-dmitrievich-petryaev.html
  • student.bystrickaya.ru/253-organizacionnaya-i-informacionno-rasporyaditelnaya-otechestvennaya-i-mezhdunarodnaya-normativnaya-baza-reglamentiruyushaya.html
  • report.bystrickaya.ru/kachestvo-besplatno.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-minekonomrazvitiya-i-torgovli-rf-ot-21-iyunya-2003g-197-ob-utverzhdenii-polozheniya-o-gosudarstvennoj-sisteme-klassifikacii-gostinic-i-drugih-sredstv-razmesheniya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/spisok-razrabotchikov-oop-ekspertov-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-odobrena-na-zasedanii-metodicheskogo-soveta-iuef.html
  • studies.bystrickaya.ru/filosofskie-aspekti-teorii-otnositelnosti.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-7-mehanizmi-dostizheniya-programmnih-celej-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-goroda-ulan-ude-na.html
  • grade.bystrickaya.ru/nekoronarogennie-zabolevaniya-miokarda-s-m-tkach-klinicheskie-lekcii-po-vnutrennim.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vigruzka-informacii-po-usloviyam.html
  • studies.bystrickaya.ru/cennosti-kak-filosofskaya-kategoriya.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/v-ramkah-soglasheniya-s-tnk-vr-v-ryazanskoj-oblasti-sobirayutsya-postroit-10-hokkejnih-korobok-na-otkritie-priedet-tretyak.html
  • nauka.bystrickaya.ru/upravlenie-obrazovaniya-molodyozhnoj-politiki-i-sporta-prika-z.html
  • grade.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-osnovnogo-obshego-obrazovaniya-5-9-klassi-g-barnaul-2011-god.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-polozheniya-o-licenzirovanii-promishlennogo-ribolovstva-i-ribovodstva.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-ot-17-marta-2010-g-n-188-ob-utverzhdenii-i-vvedenii-v-dejstvie-federalnogo-gosudarstvennogo-obrazovatelnogo-standarta-stranica-4.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-rpud-biznes-proektirovanie-kommercheskoj-deyatelnosti.html
  • school.bystrickaya.ru/glava-shestaya-strazh-robert-masello.html
  • esse.bystrickaya.ru/protokol-rassmotreniya-i-ocenki-kotirovochnih-zayavok-5.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sobranie-sochinenij-v-shesti-tomah-glavnij-redaktor-stranica-20.html
  • occupation.bystrickaya.ru/montazh-kadrovka-posobie-vizovet-interes-ne-tolko-u-professionalnih-scenaristov-i-dramaturgov-no-i-u-istorikov.html
  • shkola.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-osnasheniyu-rabochih-mest-dlya-detej-invalidov-i-pedagogicheskih-rabotnikov-a-takzhe-centrov-distancionnogo-obrazovaniya-detej-invalidov-kompyuternim-te-stranica-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/referat-po-discipline-narusheniya-psihicheskogo-razvitiya-detej-na-temu-proyavleniya-vozrastnaya-dinamika-i-korrekciya-detskih-strahov.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-telekanala-podmoskove-na-16-iyulya-2012-g-ponedelnik-05-00-fakti.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.